Марина как раз заканчивала мыть пол в прихожей, когда на стиральной машине задрожал телефон. На экране высветился хорошо знакомый номер — звонила свекровь, Валентина Михайловна. Марина машинально вытерла ладони о домашние штаны, провела пальцем по дисплею и уже через секунду услышала такие слова, что швабра выскользнула у неё из рук и с плеском упала прямо в ведро.
— Марин, мы уже на остановке. Выходи встречать.
— На какой ещё остановке? — Марина подошла к окну и выглянула наружу.
За окном стояло субботнее утро конца мая, около одиннадцати. На этот день у неё был вполне понятный план: вымыть дом после зимы, разобрать вещи, а потом заняться рассадой.
— На вашей, дачной, — спокойно пояснила Валентина Михайловна. — Я с детьми приехала. С Оксаниными.
— Валентина Михайловна, с какими детьми? Вы сейчас о чём говорите?
— Ну как с какими? Алина, Дмитрий и Кирилл. Они теперь всё лето у нас. Оксана с мужем через три дня в Турцию улетают, потом у них работа. А детей куда девать? Вот я и подумала: зачем им в городе сидеть, если у вас дача, воздух, речка неподалёку. Мы на месяц. Ты ведь рада?
Марина не ответила. Она молчала настолько долго, что свекровь, видимо, решила, будто связь оборвалась.
— Марин? Ты меня слышишь? Алло? Там не пропало?
— Слышу, Валентина Михайловна. Всё слышу. Вы бы хотя бы заранее сказали. Я даже не представляю, чем их кормить. У меня еды куплено только на нас с Андреем, на выходные.
— Ой, да не начинай, прокормимся как-нибудь. Не бедствуете же. Ты у нас хозяйственная, справишься. Мы уже идём, тут близко. Только сумки тяжёлые. Выйди, помоги.
В трубке раздались короткие гудки.
Марина медленно опустилась на табуретку в прихожей и уставилась на мокрые доски пола. Швабра валялась возле ведра, вода в нём успела стать мутно-серой. По-хорошему, её надо было вылить, набрать чистой и довести уборку до конца.
Но Марина продолжала сидеть и мысленно считать. Месяц. Четверо приезжих. Свекровь и трое детей. Золовка Оксана с мужем — в Турцию, потом на работу. А она, Марина, выходит, должна на всё лето превратиться в бесплатную воспитательницу. Без просьб, без обсуждений, без предупреждения. Просто потому, что «у вас же дача, свежий воздух».
Дача, между прочим, не была бесконечной. Небольшой щитовой домик площадью сорок квадратов: две комнаты, кухня и веранда. Участок — восемь соток. Они с Андреем купили это место семь лет назад на деньги, которые Марине достались в наследство от тётки. Тогда продали однокомнатную квартиру в райцентре и добавили всё, что сумели отложить за пять лет работы.
Андрей в то время только устроился на мебельную фабрику, Марина работала технологом на консервном заводе. Кредит брать не стали, в долги не полезли, но и лишнего себе не позволяли. Три лета подряд дом приводили в порядок собственными руками: утепляли стены, меняли крышу, чинили всё, что сыпалось. Рабочих наняли только для фундамента — вдвоём они бы бетономешалку просто не потянули.
На этом участие родственников и закончилось. Ни копейки в этот дом никто из них не вложил. Родня Андрея пару раз приезжала на шашлыки, восхищалась, хвалила, а потом спокойно уезжала. И вот теперь почему-то решила, что дача — это филиал летнего лагеря.
Марина поднялась, вынесла грязную воду в огород, сполоснула ведро и повесила насадку от швабры на край, чтобы стекала. Затем подошла к холодильнику и распахнула дверцу. Внутри лежали десяток яиц, пачка масла, кусок сыра, молоко, творог, огурцы, начатая палка варёной колбасы, зелень и сметана. На ужин они с Андреем собирались сделать окрошку. Теперь было ясно: одной окрошкой дело не обойдётся.
У крыльца стояли резиновые сапоги. Марина сунула в них ноги и вышла за калитку. Со стороны остановки по просёлочной дороге уже приближалась небольшая процессия: впереди Валентина Михайловна в своей неизменной сиреневой ветровке, за ней трое детей разного роста, каждый с сумкой или рюкзаком. В руках у свекрови болтался огромный клетчатый баул — из тех, с которыми обычно ездят на рынок за картошкой.
— Ой, Марин, ну вот и мы! — Валентина Михайловна с облегчением поставила баул на землю и широко развела руки, словно демонстрировала результат блестяще проведённой операции. — Дети, поздоровайтесь с тётей.
— Здрасте, — почти одновременно пробормотали дети.
Старшая, Алина, девочка лет двенадцати, стояла с наушниками на шее и почти не отрывала взгляда от телефона. Средний, Дмитрий, мальчишка около десяти лет, тыкал палкой в землю у дороги. Младший, шестилетний Кирилл, держал в одной руке пакет с машинками, а в другой — наполовину пустую бутылку лимонада.
— Здравствуйте, — ровно сказала Марина. — Пойдёмте.
Она взялась за тяжёлый баул и понесла его к калитке. Валентина Михайловна двинулась следом, на ходу поправляя волосы, выбившиеся из-под косынки.
— Мы думали, жара будет сильнее, а тут даже приятно, ветерок, — заговорила она. — Дети, не отставайте! Марин, а Андрей где?
— На фабрике. У него смена до шести. Потом ещё подработка: соседу шкаф собрать. Раньше восьми его не будет.
— Ну и хорошо, — оживилась свекровь. — Как раз успеешь нас разместить. Освободи нам пока одну комнату, мы вчетвером там уместимся. Я лягу на диване, дети на полу, у меня с собой надувной матрас. Он в бауле. Постельное бельё я взяла, полотенца тоже.
Марина остановилась прямо посреди дорожки, ведущей к дому.
— Валентина Михайловна, давайте сразу договоримся. В доме вы жить не будете.
Свекровь вскинула брови.
— Это ещё почему?
— Потому что свободного места нет. У нас две комнаты. Одна — наша с Андреем спальня. Вторая — его рабочий кабинет, когда он берёт заказы домой. Там инструменты, чертежи, материалы. Вы всё это видели, когда приезжали.
— Ну кабинет-то можно на месяц разобрать. Инструменты в сарай перенести.
— Нельзя. Андрею через неделю нужно сдать два заказа. Он будет работать по вечерам и по выходным.
— Тогда мы разместимся в вашей комнате.
— А мы с Андреем где будем? На веранде спать?
Валентина Михайловна сжала губы. Марина прекрасно знала это выражение лица: смесь обиды и твёрдой уверенности, что всё в итоге сложится так, как нужно ей, если достаточно настойчиво давить.
— Марин, ну ты же взрослая женщина, должна понимать. Мы не можем жить где попало. Дети всё-таки.
— Вы будете жить в летней кухне, — спокойно сказала Марина. — Там чисто, есть свет, раскладушки, электрическая плитка. Я как раз вчера навела там порядок перед сезоном.
Летняя кухня находилась в дальнем конце участка. Когда-то это был обычный сарай для садового инвентаря, но три года назад Андрей его переделал: утеплил, обшил вагонкой, провёл электричество и поставил двухконфорочную плитку, оставшуюся после ремонта городской квартиры.
Для дачи этого хватало: вскипятить чайник, разогреть еду, приготовить что-то простое. У стены стояли раскладушки, рядом — старая этажерка с посудой и рукомойник. Туалет был во дворе, зато душ они с Андреем сделали нормальный: тёплый, с бойлером на пятьдесят литров.
— В сарае? — Валентина Михайловна остановилась как вкопанная. — Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне с детьми жить в сарае?
— Это не сарай, а летняя кухня. Там чисто, сухо, пыли нет. Комаров тоже почти нет, я ещё в прошлом году поставила сетки на окна. Раскладушек четыре, места хватит всем.
— Марин, ну это же несерьёзно. Я уже не девочка, мне шестой десяток пошёл. И дети маленькие. Кириллу вообще всего шесть лет!
— Валентина Михайловна, вы приехали в гости, — голос Марины оставался ровным. — А гости размещаются там, где их могут принять. Я вас не ждала, вы меня не предупредили. Поэтому условия такие.
Она развернулась и направилась к дому. Свекровь пару секунд стояла на месте, будто надеялась, что Марина передумает, но потом всё же пошла за ней. Дети тоже молча потянулись следом.
