— Позвони лучше ты.
— И что я, по-твоему, должна ей сообщить? Что моему мужу просто не хочется копаться в земле и таскать столбы?
— Скажи, что тебе стало плохо! — Дмитрий вцепился в её ладонь так, будто это был единственный спасательный круг. — Ну придумай что-нибудь: давление подскочило почти до ста шестидесяти, ты лежишь, не можешь подняться, а я сижу рядом и жду скорую. Если откажу я — она меня разорвёт. А тебя, может, хотя бы пожалеет. Марина, ну мы же одна семья. Выручи меня, пожалуйста.
И Марина, сама не понимая зачем, тогда согласилась. Набрала номер свекрови, постаралась сделать голос слабым и жалобным и произнесла заранее выдуманную историю про давление, дурноту и вызванную скорую. На том конце провода воцарилось такое холодное молчание, что у Марины внутри всё сжалось.
— Ясно, — наконец сухо сказала Тамара Сергеевна. — У вас, как всегда, всё не вовремя.
И сразу отключилась.
Только тогда Марина впервые по-настоящему ощутила, насколько жалко всё это выглядело. Она стояла с телефоном в руке, чувствуя себя так, будто её публично облили грязью, а Дмитрий тем временем облегчённо выдохнул и, уже совершенно успокоенный, отправился запускать какую-то игру на компьютере.
Потом случилась история с теплицей — прошлой весной. Именно она стала вторым случаем, после которого в глазах родни мужа за Мариной окончательно закрепился образ виноватой во всех бедах женщины.
Тамара Сергеевна давно мечтала о добротной теплице из поликарбоната. На одном из семейных ужинов Дмитрий, распираемый собственной щедростью, торжественно заявил:
— Мам, мне хорошую премию дали. Весной куплю тебе отличную теплицу, сам всё закажу и сборку оплачу. Даже не переживай, всё будет.
Свекровь тогда чуть не прослезилась от умиления и гордости за сына.
Но когда наступил апрель, земля прогрелась, а дачный сезон уже маячил на пороге, Дмитрий вдруг приехал домой на машине с новыми дорогими литыми дисками. Премии больше не существовало — она вся ушла на эту блестящую покупку. До дня, когда нужно было оформлять заказ на теплицу, оставались какие-то двое суток. И в пятницу вечером в квартире началась настоящая паника.
— Марина, она меня просто сожрёт, — Дмитрий ходил из угла в угол, нервно прикусывая губу. — Я же ещё зимой ей эту проклятую теплицу пообещал. Она уже всем соседкам на даче рассказала, какой у неё заботливый сын.
— А когда ты диски покупал, ты об этом не вспоминал? — Марина смотрела на него без всякого сочувствия. — Это твоё обещание, Дмитрий. Вот и звони сам. Скажи честно, что деньги потратил на машину.
— Нет! — Он резко остановился и уставился на неё почти с ужасом. — Она мне такого никогда не простит. Сразу начнёт: эгоист, только о своих железках и думаешь. Позвони ты.
— Что? Снова я? — Марина даже усмехнулась от возмущения. — И какую сказку мне теперь сочинить? Что у меня сердечный приступ?
— Скажи… скажи, что ты затопила соседей снизу! — Дмитрия будто озарило, лицо у него даже просветлело от найденного выхода. — Ну да! Скажи, что забыла закрыть кран в ванной, пока меня не было дома. Мы им залили свежий ремонт, пришлось отдать всю мою премию, чтобы они не пошли в суд.
— Ты вообще себя слышишь? — Марина отступила на шаг, не веря собственным ушам. — То есть я должна выставить себя полной безответственной дурой, из-за которой семья осталась без денег?
— Тебе трудно, что ли? — Дмитрий уже сорвался на раздражение и перешёл в наступление. — На тебя она покричит и забудет, ты ей всё равно чужая. А я её сын! Родной! Ты обязана меня прикрывать, когда такие ситуации случаются.
Марина долго сопротивлялась, но после нескольких часов его нытья и метаний всё-таки сдалась. Позвонила Тамаре Сергеевне и взяла всю вину на себя.
Последствия того разговора она расхлёбывала ещё долго. На ближайшем семейном юбилее, куда собралась почти вся родня Дмитрия, Марина сидела за столом так, словно её посадили на скамью подсудимых.
Тётки Дмитрия переглядывались, шептались между собой и нарочито громко вздыхали о том, как нынче тяжело молодым мужчинам, когда рядом с ними такие «рассеянные транжиры», способные пустить семью по миру. Тамара Сергеевна смотрела на невестку с откровенным презрением и всем своим видом показывала, как мучается её святой сын из-за этой неуклюжей женщины.