А Дмитрий тем временем сидел рядом с Мариной, спокойно уплетал салат и с сочувственным видом поддакивал родне, будто речь шла не о его жене, а о какой-то посторонней виновнице всех бед.
Марина вынырнула из этих неприятных воспоминаний и вновь увидела перед собой мужа. Он развалился на диване, с удовольствием жевал пиццу и смотрел футбол, не отрываясь от экрана, где под рев болельщиков бегали по полю игроки.
Последние несколько дней Тамара Сергеевна буквально не давала сыну покоя. Её рассада, которую она бережно растила на подоконниках, внезапно погибла от какой-то болезни. Поэтому она решила, что Дмитрий обязан съездить в специальный садовый центр, купить две коробки крепких помидорных кустиков и привезти их ей на дачу именно в субботу утром. Всё нужно было успеть посадить в «правильный» день, который, по словам Тамары Сергеевны, идеально совпадал с лунным календарём.
В пятницу после работы Дмитрий, ругаясь на всё подряд, всё-таки заехал на рынок. Купил эти несчастные два ящика, довёз их до дома, затащил на пятый этаж и бросил в прихожей. На этом, как он искренне считал, его сыновний подвиг был завершён.
Марина подошла к журнальному столику, взяла пульт и одним нажатием убрала звук у телевизора. Дмитрий тут же скривился, недовольно покосившись на неё.
— Уже десять утра, Дмитрий, — произнесла она спокойно, почти без интонации. — Твоя мать ждёт тебя на даче. С рассадой. Земля, между прочим, не будет ждать вечно.
— Я никуда не собираюсь, — резко заявил он и потянулся за очередным куском пиццы. — Я всю неделю вкалывал как проклятый. Вчера после работы тащился через пробки на этот рынок, покупал эти кусты, потом пёр их наверх без лифта. Всё, что от меня требовалось, я сделал.
— Но высаживать она хотела сегодня, — напомнила Марина. — Она рассчитывает на тебя. И звонит без остановки.
— Ну и пусть рассчитывает. У меня один-единственный выходной, и я имею право провести его на своём диване, а не мотаться шестьдесят километров туда и столько же обратно ради того, чтобы копаться в земле.
В прихожей телефон наконец умолк, но тишина продержалась недолго. Дмитрий посмотрел на жену тяжёлым, требовательным взглядом.
— Позвони ей, — бросил он тоном приказа. — Скажи, что мы поссорились. Что ты устроила скандал на ровном месте, спрятала ключи от машины и не выпускаешь меня из дома. Скажи, будто я хотел ехать, а ты перегородила дверь.
— Нет, — так же ровно ответила Марина. — Это твоя мать и твои обещания. Сам с этим и разбирайся.
Дмитрий отложил пиццу в сторону. На его лице появилось такое искреннее возмущение, словно Марина только что совершила нечто немыслимое.
— Ты это серьёзно сейчас? — он коротко, нервно усмехнулся. — Тебе трудно прикрыть собственного мужа? Тогда в чём вообще смысл семьи, Марина, если ты даже в такой мелочи не можешь меня поддержать? Я ведь прошу обычной поддержки!
— Представлять себя перед твоей матерью неадекватной истеричкой, чтобы ты спокойно пил пиво перед телевизором, — это не поддержка, — холодно возразила она. — Это называется использовать человека.
— Да хватит уже умничать! — голос Дмитрия стал громче. — Я работаю, деньги в дом приношу! Я просто хочу отдохнуть. Ты же прекрасно знаешь мою мать. Если я сейчас возьму трубку и скажу ей правду, что мне лень ехать, она испортит мне весь день. Будет названивать каждый час, всхлипывать, давить на жалость, ковырять мне мозг чайной ложкой, а потом я ещё неделю буду ходить с этим мерзким чувством вины. А с тобой она долго церемониться не станет. Выскажет всё, что думает, швырнёт трубку — и всё закончится. Мои нервы останутся целыми. Тебе-то от этого что убудет?
Марина медленно скрестила руки на груди.
— Почему я должна портить отношения с твоей матерью из-за твоей лени? — спросила она. — С какой стати я обязана быть громоотводом? Почему именно моя репутация должна страдать?
— Какая ещё репутация, Господи? — с кривой усмешкой выплюнул Дмитрий, переходя к самому болезненному аргументу. — Давай без иллюзий. После той истории с теплицей её мнение о тебе и так давно сложилось.