Теперь она там, выходит, полноправная хозяйка.
Ольга молча смотрела на мужа.
А ведь новостью это для неё не стало. Она всё поняла ещё вчера утром, когда полезла в бардачок его машины за влажными салфетками. Под страховым полисом лежал сложенный вчетверо лист. Черновой вариант договора дарения. В графе «одаряемая» значилось: Тамара Викторовна.
Тогда Ольга не закатила сцену. Не звонила ему на работу, не швыряла тарелки, не рвала бумагу в клочья. Она просто села за руль, уставилась через лобовое стекло куда-то в пустоту и сидела так до тех пор, пока внутри не созрело окончательное решение.
Она поднялась с табурета.
— Потрясающе, — тихо сказала Ольга. — Просто верх предусмотрительности. Ты хоть на минуту пытался включить голову, прежде чем проворачивать такие фокусы у меня за спиной?
— А мне и включать нечего! — ощетинился Артём. — Я уже всё сделал. Договор подписан. Через неделю получу новую выписку на мать. И ты туда больше даже на порог не сунешься.
— Да пожалуйста.
Ольга равнодушно повела плечом.
— Пусть Тамара владеет. Раз ты решил поступить именно так, я даже спорить не стану. Из принципа. Забирайте.
Артём растерянно моргнул. Он, похоже, рассчитывал совсем на другую реакцию: слёзы, истерику, угрозы судами, разговоры об адвокатах и разделе имущества. А она стояла, опираясь бедром о столешницу, и смотрела на него не со злостью, а с почти откровенной жалостью.
— Это как понимать? — слова у него будто застряли в горле.
— Как слышишь.
Ольга выдвинула верхний кухонный ящик и взяла телефон.
— Я тебе даже больше скажу, Артём. Ты с этим подарком угадал удивительно вовремя. Прямо редкая точность.
— О чём ты вообще?
Он осторожно приблизился к столу.
— О нашей драгоценной даче.
Ольга разблокировала экран.
— Позавчера мне звонил бригадир кровельщиков. Помнишь тех ребят, которых ты весной так и не собрался нанять? Я сама попросила их приехать и посмотреть крышу, пока ты героически лежал на диване.
Артём заметно напрягся.
— И что они сказали?
— Что там не просто протечка. Над верандой сгнили несущие балки. Потому что три года назад один экономный хозяин решил, что гидроизоляция — это лишняя трата.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Бригадир предупредил: если до снега не заменить весь каркас, весной крыша провалится внутрь дома. Смета — сто шестьдесят тысяч гривен. И это только работа с деревом.
Победный румянец начал медленно сходить с лица Артёма.
— Какие ещё сто шестьдесят тысяч?
— Самые обычные. Гривен, — усмехнулась Ольга. — Я уже думала брать кредит на себя. Но теперь какой смысл? Дача же больше не моя. Дача теперь Тамары Викторовны. Вот пусть она со своей пенсии и перекрывает крышу.
— Ты всё врёшь! — Артём резко замотал головой. — Специально выдумала, чтобы мне насолить!
— А зачем мне придумывать?
Ольга открыла переписку.
— Вот снимки от бригадира. Вот расчёт. Можешь лично полюбоваться на чёрную гниль в перекрытиях.
Она поднесла телефон почти к его лицу. Артём вгляделся в экран. На фотографиях отчётливо были видны просевшие, трухлявые балки, местами почерневшие от сырости.
— Но это ещё не конец, — спокойно добавила Ольга, убирая телефон. — Вчера утром сгорел глубинный насос в скважине. Тот самый китайский, который ты купил на рынке подешевле и уверял, что нормальный европейский — это «переплата за наклейку».
Она загнула палец.
— Воды в доме нет.