Крышки звякали, словно мелкие щиты, банки с гречкой, рисом и макаронами без суда отправлялись в дальние шкафы, куда нормальный человек заглядывает разве что при капитальном ремонте.
Следующей под удар попала ванная.
Мои баночки с кремами, сыворотками и масками Оксана Юрьевна одним махом сгребла в пластмассовый таз и выставила за дверь, будто это был мусор после субботника. Зато на стеклянных полках стройными рядами выстроились её тюбики, пузырьки и баночки с мазями, от которых тянуло камфорой, аптекой и какой-то унылой древностью.
Ближе к обеду на веранду была торжественно приглашена соседка Вера Николаевна. Не для помощи, конечно. Для публики. Каждому спектаклю нужен зрительный зал, пусть даже в одном лице.
Оксана Юрьевна разливала ей мою домашнюю наливку и говорила нарочито громко, чтобы каждое слово долетало до меня в сад:
— Вот приехала выручать молодых. Совсем дом до ручки довели! По углам пыль, занавески какие-то нелепые, в холодильнике одна сплошная гадость из магазина. Придётся мне тут порядок наводить, пока всё окончательно не развалилось.
Я в это время спокойно срезала секатором засохшие ветки роз и слушала её выступление почти с научным любопытством.
Кажется, Сенека говорил что-то в духе: не можешь поменять обстоятельства — поменяй отношение к ним.
Я так и сделала.
Теперь я смотрела на происходящее как биолог, которому досталась редкая возможность понаблюдать за колонией распоясавшихся микроорганизмов в естественной среде.
Вечером Денис заглянул в нашу — точнее, уже бывшую нашу — спальню. Именно туда нас великодушно переселила «хозяйка дома».
— Ну чего ты такая? — он попытался обнять меня за плечи и включил свой привычный режим ласкового котика. — Мама ведь старается ради нас. У неё суставы болят, ей просторная кровать нужна. Не надо портить отношения. Будь мудрее. Уступи пожилому человеку, пусть почувствует, что она нужна.
Это знаменитое мужское «будь мудрее» всегда расшифровывается одинаково: сделай так, чтобы мне было спокойно, удобно и без скандалов.
— То есть для того, чтобы она ощутила себя нужной, я должна ощутить себя лишней в собственном доме? — тихо уточнила я, аккуратно складывая плед.
— Да это же наш дом! Мы же семья! — Денис возмутился так, будто эту реплику заранее выучил перед зеркалом.
— Спокойной ночи, Денис, — сказала я и отвернулась.
Следующее утро началось вовсе не с щебета птиц. Его открыл сухой, деловитый щелчок чемоданных замков.
Я дождалась, пока Оксана Юрьевна выйдет из спальни, и без лишних церемоний принялась за работу. На сборы ушло ровно двадцать минут.
Её байковые халаты, аптечные мази и бесконечные пакетики я укладывала с осторожностью сапёра: одно неверное движение — и вся эта камфорная империя взорвётся запахом на весь дом.
Следом за её древними чемоданами в прихожую отправилась большая спортивная сумка Дениса. В неё легли бритва, любимые рубашки, зарядки и ноутбук.
Когда весь багаж выстроился у входной двери плотной баррикадой, до восьми оставались считаные минуты.