Родной, кровной, а я о ней почти ничего не знала. Всё откладывала знакомство на потом: то некогда, то сил нет, то снова какие-то дела у Андреевых ребят. Так и выходило, что внуки старшего сына всегда стояли впереди всех остальных.
Я тогда искренне верила: придёт время, дети Андрея подрастут, я состарюсь, и всё добро ко мне вернётся. Мне казалось, любимый сын и обожаемые внуки обязательно будут рядом, подставят плечо, окружат вниманием. Ведь я не просто помогала — я отдала им лучшие годы, здоровье, деньги, заботу, всю душу без остатка. А Игорь… Ну что Игорь? Он с детства привык обходиться малым, привык быть где-то сбоку, не требовать лишнего и не ждать от меня особой нежности.
Только жизнь очень жестоко показала, насколько я заблуждалась.
Правда открылась в один день — в тот самый, когда меня ударил инсульт.
Я, как обычно, находилась дома одна. Вдруг правая рука стала будто не моя: онемела, потяжелела, пальцы перестали слушаться. По лицу словно что-то поползло вниз, щёка обмякла, а язык во рту сделался ватным, чужим, неповоротливым. Страх накрыл меня сразу. Я поняла: происходит что-то страшное, и медлить нельзя.
Держась за стену, почти волоча ноги, я кое-как добралась до прихожей. На тумбочке лежал телефон. Я уже протянула к нему руку, но в этот момент колени подломились, и я всей тяжестью рухнула на холодный пол. Подняться не получилось. Я лежала на боку, прижимаясь щекой к ледяному линолеуму, а в голове билась одна-единственная мысль: если сейчас никто не поможет, я умру здесь, одна, в собственной прихожей, и найдут меня неизвестно когда.
Левая рука ещё немного слушалась. Дрожащими пальцами я подтянула телефон за провод зарядки и первым делом набрала Андрея. Моего любимого сына. Моё ненаглядное солнышко. Того самого, ради кого я десятилетиями жила, ради кого забывала о себе и обо всех остальных.
В трубке потянулись длинные гудки. Один, второй, третий… Потом я набрала ещё раз. И он просто сбросил вызов.
Позже, уже намного позже, я узнала: они с Валерией в тот вечер сидели в дорогом ресторане, праздновали какую-то её премию. Андрей не захотел портить красивый вечер маминым звонком, который показался ему не вовремя. Решил, что перезвонит потом. А для меня этого «потом» могло уже не быть.
Следом я попыталась дозвониться до Юлии. Я мычала, слова путались, язык почти не повиновался, но всё же смогла что-то произнести. В ответ услышала раздражённое:
— Мам, ты что там бормочешь? Выпила, что ли, на старости лет? Я на работе, у меня отчёт горит, мне сейчас совсем не до этого. Сама скорую вызови. Вечером освобожусь — заеду, посмотрю.
И она отключилась. Решила, видимо, что я опять чудю, капризничаю, требую внимания.
Тогда, уже проваливаясь в темноту и с трудом удерживаясь в сознании, я набрала последний номер. Игоря. Моего младшего сына, которого я всю жизнь недолюбливала, задвигала на второй план и вспоминала только тогда, когда больше обратиться было не к кому. Честно говоря, и в тот момент я позвонила ему не от любви, а от безысходности.
Ответила Лилия. И почти сразу я услышала её ровный, собранный голос:
— Наталья Павловна, не шевелитесь. Лежите спокойно. Я уже еду. Скорую вызвала. Держитесь, пожалуйста, я скоро буду рядом.
Она приехала через час. Первой. Даже раньше врачей.
Эта тихая, простая, когда-то отвергнутая мной невестка ворвалась в квартиру, опустилась на пол рядом со мной, осторожно подложила под голову подушку и взяла меня за руку. Она говорила что-то мягкое, тёплое, не давала мне закрыть глаза, всё время возвращала меня голосом к жизни. Потом приехала скорая, потом была больница, реанимация и долгие часы между страхом и надеждой.
Я выжила. Инсульт, слава Богу, оказался не самым тяжёлым, но лёгким его тоже назвать было нельзя: правая сторона тела почти перестала меня слушаться.