Я лежала в прихожей прямо на полу и никак не могла подняться. Рука дрожала, но я всё-таки тянулась к телефону. Первым набрала старшего сына — Андрея, моего любимца. В трубке пошли длинные гудки, потом вызов оборвался: сбросил. Следом позвонила дочери, Юлии. Она ответила торопливо: «Мам, я же на работе. Вызови скорую, я потом перезвоню». Потом. Какое страшное слово, когда тебе плохо сейчас.
А через час у моей двери оказалась та, кого я почти тридцать лет держала где-то сбоку от своей жизни. Лилия. Жена младшего сына, того самого, которого я никогда по-настоящему не ставила рядом с остальными.
Меня зовут Наталья Павловна. Мне семьдесят. И это рассказ о том, как я сама, своими руками, разделила собственных детей на нужных и ненужных, любимых и тех, кому доставалось по остаточному принципу. А потом жизнь показала мне, к чему приводит такая слепота.
Детей у меня трое. Старший, Андрей, с малых лет был для меня светом в окне. Красивый, смышлёный, шустрый, ласковый — все соседки только и повторяли: «Наташа, артист растёт, повезло тебе с мальчишкой». Я и сама это видела и, чего уж теперь притворяться, выделяла его среди всех. Лучшее — ему, последняя гривна — на него, самая нежная улыбка — тоже ему. Юлия, моя дочь, всегда стояла как будто второй. Она рано стала самостоятельной, быстро отделилась, завела свои дела, свой круг, свою жизнь.
А младший, Игорь, был для меня ребёнком нелюбимым. Не потому, что я однажды так решила. Нет. Просто вышло само собой, незаметно и страшно. Поздний, незапланированный, слабенький здоровьем, тихий мальчик, который мог часами сидеть в углу с книжкой и никого не тревожить. Я его кормила, стирала ему вещи, лечила, одевала — мать ведь не бросит. Но тепла во мне для него было будто вполовину меньше. Всё, что горело в сердце ярко и щедро, доставалось Андрею. Игорю перепадали лишь обрывки внимания. Он рос и, кажется, с детства привыкал: его место — не в центре, а где-то в тени блестящего старшего брата.
Андрей вырос и женился именно так, как мне мечталось. Его избранницей стала Валерия — заметная, красивая, бойкая, уверенная в себе, такая, что сразу видно: всё при ней. Я радовалась так, будто это была моя личная победа. А Игорь однажды привёл Лилию. Девушку простую, деревенскую, в очках, скромную до незаметности. Тогда она показалась мне серой мышкой, без особой внешности, без блеска, без той хватки, которую я так ценила в Валерии. И приняла я её ровно так же, как привыкла принимать самого Игоря: сухо, сдержанно, сквозь зубы. В душе досадовала: ну почему он такой невезучий, неужели не мог найти себе жену получше, под стать Андрею и его Валерии. Лилия всё это, конечно, чувствовала. Глупой она не была. Но ни разу не устроила сцены, не упрекнула, не высказала обиды. Просто в моём присутствии становилась ещё тише.
Андрею и Валерии я помогала всю жизнь — не из обязанности, а с полной отдачей. Когда у них родились двое детей, я стала для этих внуков почти второй матерью. Нянчила их с пелёнок, сидела днями и ночами, пока Валерия занималась карьерой и ездила по командировкам. На всё лето забирала ребят на дачу, кормила с огорода, ухаживала, баловала, покупала им лучшее, что могла себе позволить. Большая часть моей пенсии уходила именно туда, в семью старшего сына. Тридцать лет я словно проживала не собственную жизнь, а Андрееву: его дом, его дети, его заботы были для меня главными.
К Игорю и Лилии я заезжала редко — по праздникам, для приличия, ненадолго. У них тоже росла девочка, и она тоже была моей внучкой.