Дача уже ушла с молотка, здоровье у неё, как она сама говорит, совсем не прежнее. Порой её накрывает страх, что однажды она станет лишней и никому не нужной.
Полина медленно кивнула.
— И для того чтобы её успокоить, ты распорядился нашей квартирой?
— Я не распоряжался квартирой.
— Тогда чем именно ты её успокаивал?
— Тем, что не оставлю мать одну.
— Дмитрий, это не одно и то же.
Он нервно прошёлся от стола к окну и обратно.
— Я не мог сказать ей «нет».
— На что именно?
— На то, чтобы она знала: у неё есть сын.
— Сын у неё есть, — спокойно произнесла Полина. — Только этот сын почему-то пообещал ей угол в доме, где живёт ещё и его жена.
Дмитрий опустился на стул.
— Ты сейчас специально всё выворачиваешь.
— Нет. Я просто впервые называю вещи своими именами.
И ведь это случилось не на пустом месте.
Полина уже давно замечала, что Наталья Павловна говорит об их квартире так, будто имеет на неё какие-то негласные права.
— В маленькой комнате потом можно поставить диван, места хватит.
— Балкон надо бы утеплить, я сквозняков не переношу.
— Если ребёнок у вас родится, конечно, станет тесновато, но ничего, люди и в худших условиях живут.
— Главное, чтобы жильё в семье осталось.
Раньше Полина старалась переводить всё в шутку.
— Наталья Павловна, вы уже перестановку за нас продумываете?
Свекровь обычно отвечала с невинным видом:
— Я просто наперёд смотрю. Кто ещё подумает, если не мать?
Теперь эти слова перестали казаться случайными. Наталья Павловна не строила пустые фантазии. Она держалась за обещание сына.
— Когда ты ей это сказал? — спросила Полина.
— Не помню точно.
— Вспоминай.
— Наверное, после обследования. Она тогда сильно перепугалась. Сказала, что если совсем сдаст, то в пансионат для пожилых не поедет ни за что.
— И ты ответил: «Если мы с Полиной разведёмся, я заберу тебя к себе»?
— Не такими словами.
— А какими?
Дмитрий запнулся.
— Она спросила, что будет, если… ну, если у нас с тобой когда-нибудь всё закончится. Я сказал, что в таком случае она, конечно, сможет жить со мной.
— Где именно?
— Полин…
— В нашей квартире?
— Если мы разведёмся, имущество всё равно придётся делить.
Полина коротко рассмеялась.
Смех получился сухим и совсем не весёлым.
— То есть в голове у тебя уже и такой вариант разложен по полочкам?
— Ничего я не раскладывал!
— Но маму ты успокоил именно этим вариантом.
Он резко поднялся.
— И что ты хочешь, чтобы я сейчас сказал? Что мне надо было ответить: «Мам, это твои проблемы»?
— Нет. Ты мог сказать: «Мам, я помогу». Мог сказать: «Мы что-нибудь придумаем». Мог сказать: «Я сначала поговорю с Полиной». Но ты выбрал другое: «Я тебя заберу». И в её голове это стало не поддержкой, а планом на нашу квартиру.
Дмитрий замолчал.
Полина заговорила тише, но от этого её слова прозвучали ещё жёстче:
— Ты обещал ей не помощь. Ты обещал мой дом, даже не спросив меня.
Фраза была настолько простой, что возразить на неё оказалось почти невозможно.
Дмитрий снова сел.
— Я не хотел, чтобы это так выглядело.
— Но именно так и вышло.
— Мне стало её жалко.
— А меня тебе не жалко?
Он поднял на неё глаза.
— Почему тебя?
— Потому что я только что узнала, что мой муж обсуждает со своей матерью наш возможный развод и её переезд в квартиру, которую мы покупали вместе. И узнаю я это не от тебя, а между делом, за салатом.
Дмитрий провёл ладонями по лицу.
— Чёрт.
Полина не стала его утешать.
Не в этот раз.
— Я не отказываюсь помогать твоей маме, — сказала она ровно. — Нужны врачи, продукты, деньги, сиделка, ремонт в её квартире — садимся и обсуждаем. Я готова участвовать. Но я не согласна, чтобы меня вычёркивали из решений, которые напрямую касаются моего дома.
— Я понял.
— Нет, пока не понял. Ты всё ещё считаешь, что проблема в том, что мама сказала что-то лишнее. А настоящая проблема в том, что у вас уже был разговор, где меня словно вообще не существует.