— Полиночка, ты, пожалуйста, только не волнуйся, — произнесла Наталья Павловна и осторожно опустила чашку на блюдце. — Я ведь не говорю, что собираюсь сегодня же к вам заселяться.
Полина оторвалась от салата и подняла на неё взгляд.
— То есть?
Свекровь улыбнулась так буднично, словно речь шла о погоде.
— Ну, если вдруг у вас с Дмитрием не получится. Он мне сказал: «Мам, не переживай, случись что — я заберу тебя к себе».
В кухне сразу стало необычно тихо.
Дмитрий как раз пытался открыть банку с огурцами. Услышав эти слова, он застыл, держа крышку в руке.
Полина сначала посмотрела на Наталью Павловну, затем перевела глаза на мужа.
— Случись что? — медленно повторила она.
Наталья Павловна, похоже, не уловила в её голосе ничего опасного.
— Ну а как знать, куда жизнь повернёт? Сейчас семьи такие хрупкие. И я же не бессмертная. Мне тоже нужно понимать, где я буду доживать старость.
Полина очень медленно положила нож на доску.
Квартира, в которой они сейчас сидели, принадлежала им обоим.
Не только Дмитрию.
Не только Полине.
И уж точно не была заранее приготовленным будущим жильём для его мамы.
Это была их квартира.
Пять лет назад они вместе влезли в ипотеку. Первый взнос собирали вдвоём: Полина продала машину, которую когда-то подарил ей отец, Дмитрий добавил свои сбережения. Потом начались ремонты по субботам и воскресеньям, споры из-за цвета плитки, кредит на кухонный гарнитур, отказ от нормального отпуска и бесконечное: «Ещё чуть-чуть потерпим».
Эти стены давно перестали быть просто местом, где они ночуют.
Для Полины эта квартира была доказательством того, что они с Дмитрием способны создавать общее.
И вдруг выяснилось: в каких-то разговорах это общее уже успели превратить в запасной вариант для свекрови.
Да ещё и на случай их развода.
— Дмитрий, — ровным голосом сказала Полина. — Ты что именно пообещал своей маме?
Он наконец закрутил крышку, поставил банку на стол и неловко кашлянул.
— Полин, всё было совсем не так.
— Тогда как?
Наталья Павловна недовольно нахмурилась.
— Ой, только не устраивайте из-за меня ссору. Я же просто сказала.
— Нет, — спокойно возразила Полина. — Вы не просто сказали. Вы поставили меня перед фактом, что мой дом уже включён в чей-то план, о котором я слышу впервые.
Свекровь моментально оскорбилась.
— Твой дом? А Дмитрий здесь, значит, никто?
— Он мой муж. И второй собственник этой квартиры. Именно поэтому я задаю вопрос ему.
Дмитрий устало провёл ладонью по лицу.
— Мам, может, ты выйдешь на пару минут?
— Нет уж, — Наталья Павловна поджала губы. — Раз уж разговор обо мне, я имею право его услышать.
Полина коротко усмехнулась.
— Слышишь, Дмитрий? У нас даже личный семейный разговор теперь проходит не только между нами.
Он бросил на неё предостерегающий взгляд.
— Полин, не надо.
— Чего именно не надо? Называть вещи своими именами?
Наталья Павловна поднялась со стула.
— Всё, я ухожу. Не желаю быть причиной вашего скандала.
Но уходить она не торопилась. Неторопливо собрала сумку, долго застёгивала пальто, а уже у двери тяжело вздохнула:
— Я всего лишь хотела быть уверенной, что родной сын меня не оставит. Оказывается, теперь и это преступление.
Когда за ней закрылась дверь, Полина ещё несколько секунд стояла посреди кухни неподвижно.
Дмитрий молчал.
Она ждала.
Даже не оправданий.
Хотя бы честного первого слова.
— Ну? — наконец спросила она.
— Полин, мама правда боится старости.
— Я спрашивала не о её страхах. Я спросила, что ты ей сказал.
— Ничего определённого.
— «Если что, заберу к себе» — это, по-твоему, неопределённо?
— Это была просто попытка её успокоить.
— Кого успокоить?
— Маму.
— А меня?
Дмитрий раздражённо выдохнул.
— Полина, ну зачем ты так? Она одинокая женщина. Отец умер.