Светлана Юрьевна устало провела пальцами по переносице. Ссора вытягивала из неё последние силы, но где-то внутри, вопреки всему, разливалось странное, почти забытое ощущение свободы.
— Я занималась продажей дачи почти два месяца, — сказала она ровно. — Надежда Павловна с мужем приезжали смотреть участок три раза. Сделку оформляли нормально: через банк, с ячейкой, аккредитивом, с регистрацией — всё как положено. Ждали документы, проверяли бумаги. Если бы вы за это время хоть однажды приехали туда не ради шашлыков, а просто навестить меня или помочь, вы бы давно знали, что дом продаётся. На заборе, между прочим, висел большой баннер.
Артём замолчал на полуслове. Возразить было нечего. Они и правда не появлялись на даче с конца прошлого лета. Зимой им было не до матери: они катались по горнолыжным комплексам в Карпатах. Весной то погода казалась неподходящей, то работа внезапно наваливалась, то находились более интересные планы.
Но признать это вслух Артём не мог. Для него это значило бы согласиться, что мать права, а он к такому повороту оказался совершенно не готов.
— Значит, слушай меня внимательно, — он расправил плечи и постарался сделать лицо жёстким. — Если ты сейчас же не переведёшь мне хотя бы часть этих денег, можешь забыть, что у тебя есть сын. Я перестану сюда ездить. Будешь сидеть одна в своей квартире с новыми окнами и радоваться. Поняла?
Это был его последний и самый надёжный приём. Раньше он срабатывал безотказно. Стоило Артёму намекнуть на обиду, на молчание, на то, что он «больше не придёт», как Светлана Юрьевна тут же начинала суетиться, оправдываться, уступать, искать способ всё сгладить.
Только теперь перед ним стояла уже не та женщина. За эти два месяца она успела разобрать вещи в старом дачном домике, подержать в руках пожелтевшие фотографии, мысленно попрощаться с каждой яблоней, каждым кустом смородины, каждой доской на крыльце. И вместе с этим прощанием к ней пришло горькое, но ясное понимание: слишком много лет она отдала людям, которые принимали её заботу как нечто само собой разумеющееся.
— Это твоё решение, Артём, — спокойно произнесла Светлана Юрьевна и посмотрела сыну прямо в глаза. В её взгляде не было ни испуга, ни слёз. — Если ты готов вычеркнуть мать из жизни только потому, что она не купила твоей жене кроссовер, значит, так и будет. Мне будет больно, не стану притворяться. Но жить в тишине и уважении к себе лучше, чем бесконечно терпеть отношение, будто я обязана обслуживать ваши желания.
Кухня снова погрузилась в напряжённое молчание. Артём растерянно моргал, будто не мог сообразить, что только что произошло. Привычная схема дала сбой. Мать не бросилась к нему, не стала просить прощения, не пообещала «подумать» и «что-нибудь придумать». Она просто приняла его угрозу.
Виктория первой поняла, что добиться здесь уже ничего не получится. Она резко развернулась на каблуках, схватила с табурета свою сумочку и направилась к выходу.
— Пойдём, Артём. Нас здесь явно не ждут, — бросила она через плечо. — Пусть сидит на своих миллионах и любуется ими. Посмотрим, кто потом ей стакан воды в старости подаст.
В коридоре она с силой сунула ноги в туфли, раздражённо застучала каблуками по полу и вылетела на лестничную площадку, даже дверь за собой не прикрыв.
Артём ещё несколько секунд стоял посреди кухни. Вся его напускная грозность куда-то исчезла. Перед Светланой Юрьевной был уже не уверенный в себе взрослый мужчина, а обиженный мальчишка, который вдруг понял, что любимая игрушка больше не подчиняется его командам. Он перевёл взгляд с матери на стол, потом на табурет, где лежали принесённые пакеты.
— Мясо забери, — сказала Светлана Юрьевна всё тем же ровным голосом, кивнув на свинину. — Я ничего мариновать не собираюсь. Тем более с таким количеством лука. Мне одной столько не нужно. Положите в морозилку, потом приготовите сами, как захотите.
Артём молча подошёл к табурету и сгреб влажные пакеты в руки. Он старательно не смотрел на мать.
— Ты ещё пожалеешь, мам, — пробормотал он, уже двигаясь к двери.
— Может быть, — ответила она. — Но точно не сегодня.
Входная дверь за ним захлопнулась тяжело и глухо. Через мгновение щёлкнул замок.
Светлана Юрьевна осталась одна. Она некоторое время стояла неподвижно, прислушиваясь к тишине, а потом опустила взгляд на грязноватую лужицу, оставшуюся на линолеуме от пакетов. Взяла губку, смочила её горячей водой и тщательно вытерла пол. Затем спокойно вымыла руки, заварила себе свежий чай и вернулась к столу.
Квартира казалась непривычно тихой. Никто не требовал чистые полотенца. Никто не возмущался, что маринад «не такой». Никто не распоряжался её выходными так, будто её собственных желаний вообще не существовало.
Она придвинула к себе ноутбук, открыла браузер и набрала в поисковой строке: «санатории с лечением суставов на июль». На экране тут же появились десятки предложений: сосновые леса, просторные бассейны, светлые номера, лечебные процедуры и аккуратные дорожки для прогулок.
Светлана Юрьевна сделала маленький глоток горячего ароматного чая и впервые за долгое время улыбнулась без горечи.
Её жизнь не заканчивалась. Наоборот, она только начиналась — и в этой новой жизни она больше не собиралась быть бесплатным обслуживанием для чужих праздников.