— Да это же нелепо! — выпалила она. — Вы цепляетесь к пустякам! Артём на этой даче столько всего по-мужски сделал, а вы будто специально всё перечёркиваете!
— Что именно он сделал, Виктория? — Светлана Юрьевна медленно повернулась к невестке и посмотрела на неё без раздражения, но так прямо, что та невольно замялась. — Давай перечислим. Насос в скважине починить? Артём обещал заняться им три недели подряд. В результате мастера искала я, ждала я и расплачивалась тоже я — со своей пенсии. Забор покрасить? Краску он действительно привёз, тут спорить не стану. Только оставил банки в сарае и укатил с приятелями на рыбалку, потому что, видите ли, в жару красить вредно. В итоге кисть в руки взяла я. Доски на крыльце заменить?
Она перевела взгляд на сына, и голос её стал ещё суше.
— Ты прибил одну доску, Артём. Всего одну. Да и ту перекосил, потому что торопился к столу: мясо уже остывало. Всё остальное доделывал сосед. За бутылку хорошего коньяка, которую, кстати, покупала тоже я. Вы приезжали не работать и не помогать. Вы приезжали на уже подготовленную дачу: в вымытый дом, в протопленную баню, к забитому продуктами холодильнику. Вели себя так, будто поселились в отеле с полным обслуживанием. А я, выходит, была у вас горничной, поваром и садовником в одном лице.
Артём упёрся ладонями в край кухонного стола. Дышал он тяжело, с усилием, явно стараясь найти такие слова, которые снова повернули бы разговор в нужную ему сторону.
— Ладно, — процедил он наконец. — Допустим. Продала — значит, продала. Твоя дача, твоё решение. — Он попытался говорить ровно, но скулы у него ходили ходуном. — Тогда надо обсудить, как распорядиться деньгами. Нам как раз машину пора менять. У Виктории седан уже старый, постоянно что-то ломается. Возьмём нормальный кроссовер из салона. И ремонт в нашей городской квартире давно назрел. Переведи мне половину суммы на карту, а остальное можешь положить на депозит. Будет тебе прибавка к пенсии.
Виктория тут же закивала, мгновенно сменив обиженную ярость на деловитую благожелательность.
— Да, Светлана Юрьевна, это действительно самый разумный вариант. Квартира у нас требует серьёзных вложений, да и о будущем думать надо. Дети ведь когда-нибудь появятся, нужно будет расширяться, обустраиваться. Вы же хотите стать бабушкой? А кроссовер — это не роскошь, это безопасность.
Светлана Юрьевна смотрела на них почти с недоумением. Она давно знала, что сын привык думать прежде всего о себе, но подобной бесцеремонности всё равно не ожидала.
— Артём, ты, похоже, не понял, — сказала она негромко, однако в её мягком голосе прозвучала сталь. — Я продала своё имущество. Деньги от этой продажи принадлежат только мне. Ни автомобиль для Виктории, ни ремонт в вашей квартире в мои планы не входят.
— Как это не входят? — Артём снова сорвался, голос его резко взлетел. — И что ты собираешься делать с такой суммой? Хранить под матрасом? Ты пенсионерка, мам. Зачем тебе столько денег?
— Отчитываться перед тобой я не обязана, — спокойно ответила Светлана Юрьевна. — Но раз уж тебе так любопытно, скажу. Основную часть я размещу в надёжном банке под хороший процент. На часть сделаю здесь нормальный капитальный ремонт: заменю окна, куплю новую технику, поставлю удобную кухню. А ещё оформлю себе путёвку в санаторий. На воды. Месяца на полтора. Буду гулять по парку, отдыхать, пить минеральную воду и ни о чём не думать. Без грядок, без мангала, без пакетов с сырым мясом по четвергам и без чужих требований.
Лицо Артёма покрылось неровными красными пятнами. Он не был готов слышать от матери отказ. Всю его жизнь она отступала первой, сглаживала углы, соглашалась, отдавая последнее, лишь бы «мальчику было удобно». И теперь этот неожиданный, спокойный бунт рушил привычный порядок, в котором он всегда оказывался главным.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Он со злостью ударил кулаком по столешнице, и чашки в сушилке тонко звякнули. — Ты родного сына бросаешь из-за какого-то санатория? Какая ещё минеральная вода, мам? Мы молодая семья, нам помощь нужна! Нам становиться на ноги надо! У меня кредиты, а ты по курортам собралась разъезжать?
— Кредиты у тебя, Артём, потому что вы живёте шире своих возможностей, — без повышения голоса произнесла Светлана Юрьевна. — Каждый год отдыхаете за границей, покупаете телефоны последних моделей, ужинаете в ресторанах, будто это необходимость. Это ваш выбор. Но расплачиваться за ваши решения своим здоровьем и своим имуществом я больше не собираюсь.
Виктория демонстративно сложила руки на груди и презрительно поджала губы.
— Я всегда чувствовала, что вы меня терпеть не можете, Светлана Юрьевна. Вы нарочно всё это устроили. Специально перед выходными, чтобы мне было стыдно перед друзьями. Чтобы выставить нас в смешном виде! Вы просто завидуете, что мы молодые и умеем жить для себя.
— Виктория, до твоих друзей мне нет никакого дела.