Артём, который уже почти вышел из кухни, так и застыл на пороге, будто наткнулся на невидимую стену.
— Какая ещё Надежда Павловна? — резко обернулся он. — Соседка, что ли? Ты попросила соседку смотреть за огородом? Мам, ты вообще понимаешь, что говоришь? Пускать посторонних на наш участок? Да она там половину грядок вытопчет!
— Она там не посторонняя, Артём, — спокойно произнесла Светлана Юрьевна. — Теперь она законная хозяйка.
Она раскрыла папку и вынула несколько аккуратно сложенных листов формата А4.
— Три дня назад сделку оформили окончательно. Дача продана. Право собственности уже внесено в государственный реестр. Деньги поступили на мой банковский счёт.
В кухне стало так тихо, словно в доме разом выключили все звуки. Даже из-за окна донёсся глухой шум автобуса, проезжавшего по проспекту.
Первой не выдержала Виктория. Она коротко, нервно рассмеялась, быстро посмотрела на мужа, потом снова на свекровь.
— Ой, Светлана Юрьевна, ну у вас и шутки… Я даже на секунду поверила.
— Это не шутка, — без малейшего волнения ответила Светлана Юрьевна и подвинула бумаги ближе. — Вот выписка из реестра. Вот договор купли-продажи. Если не верите — читайте. Я продала дом с участком пожилой семейной паре. Они давно подыскивали спокойное место возле леса. Им понравилась и баня, и газон. Тот самый газон, Виктория, который я каждую неделю косила, пока вы отсыпались до полудня.
Артём медленно подошёл к столу. С лица у него сошла краска, губы сжались в тонкую линию. Он резко выхватил документы почти из-под рук жены и впился глазами в напечатанные строки. Взгляд метался по листам, цепляясь за каждую дату, подпись, печать, будто он искал там ошибку, подвох, хоть какое-то доказательство, что всё это — нелепый розыгрыш.
Но подвоха не было.
Нотариальные отметки, подписи сторон, регистрационный номер, официальные бланки — всё выглядело абсолютно настоящим.
— Ты что натворила? — голос у Артёма сорвался на хрип. Он поднял глаза на мать; в них одновременно стояли растерянность и нарастающая злость. — Ты… ты продала нашу дачу? Даже не сказав мне?
— Это была моя дача, Артём, — Светлана Юрьевна скрестила руки на груди. — Моя собственность. Я купила этот участок пятнадцать лет назад на свои деньги. Я строила дом. Я платила членские взносы, оплачивала электричество, ремонтировала забор, перекрывала крышу. Чтобы распоряжаться своим имуществом, мне не нужно ничьё разрешение. Закон даёт мне право продать то, что принадлежит мне.
Виктория вскочила так резко, что стул скрипнул по полу. На её обычно ухоженном лице появилось выражение настоящей паники.
— Артём! Как это — продала? А наши выходные? Я Дарье уже пообещала! Я Антону написала, что мы берём мясо! Они уже дорогой алкоголь купили! Вы хоть понимаете, в какое положение меня сейчас поставили? Перед нормальными, солидными людьми!
— Позвони своим солидным людям и скажи, что планы изменились, — ровно ответила Светлана Юрьевна. — Можете съездить на платную базу отдыха. Снимете беседку с мангалом.
— Какую ещё базу отдыха?! — взорвался Артём и с силой бросил документы обратно на стол. Листы разлетелись, один скользнул прямо в мясной сок. — За нормальную беседку на выходные надо выложить около восьми тысяч гривен! Ты хоть понимаешь, что сделала? Как можно было продать семейное место? Это же моё наследство!
— Наследство получают после смерти наследодателя, Артём. А я, как видишь, жива, здорова и намерена ещё пожить для себя, — Светлана Юрьевна наклонилась, подняла испачканный лист и аккуратно промокнула его салфеткой. — И семейным гнездом эта дача была только в ваших разговорах. Для вас она стала бесплатным курортом, а для меня — второй работой без отпуска и выходных.
— Да кто тебя заставлял там надрываться?! — Артём развёл руками и принялся ходить по тесной кухне из угла в угол. — Мы сто раз говорили: мам, брось эти грядки! Не сажай помидоры, всё можно купить в магазине за копейки! Ты сама себе находила заботы, а теперь выставляешь нас виноватыми!
Светлана Юрьевна усмехнулась. Усмешка вышла короткой, горькой, в ней слышалась усталость многих лет.
— Правда? Говорили не сажать? Тогда давай вспомним: кто в прошлом августе возмущался, что к шашлыку нет домашних помидоров? Кто заявлял, что магазинные овощи пластмассовые и их невозможно есть? Кто устроил скандал из-за того, что я не успела выполоть клумбу возле веранды, и на фотографиях Виктории попал в кадр сорняк?
Виктория вспыхнула до корней волос, но отступать явно не собиралась. Она выпрямилась, вскинула подбородок и уже набрала воздуха для нового возражения.