Прежде я в такой момент уже металась бы по квартире: искала тонометр, наливала воду, доставала таблетки, просила прощения за «грубость» и мучилась чувством вины, будто совершила что-то страшное. Но теперь я просто стояла напротив и без суеты наблюдала за давно знакомым спектаклем.
— Хочешь проверить давление — проверяй, — сказала я ровно. — Но доступ к счёту я всё равно заблокирую.
— Вот до чего ты дошла, — мама укоризненно покачала головой. — Родная мать для тебя теперь пустое место.
— А кем для тебя была Полина, когда ты распоряжалась её деньгами?
Мама тут же выпрямилась, будто её подбросило.
— Не вздумай делать из меня врага собственной внучки! Я для неё сделала больше, чем ты вообще способна оценить.
— Тогда набери ей и объясни сама, куда делись её накопления.
— Зачем втягивать ребёнка в такие взрослые вопросы?
— Ей семнадцать. И деньги были её.
Мама отвернулась к окну. Звонить Полине она, разумеется, не стала.
В тот же день я отозвала все доверенности, поменяла пароли и запросила в банке подробную выписку по операциям. И выяснилось, что сумма исчезла не одним переводом. Сначала мама отправила часть Андрею, спустя два дня сняла наличные, а потом перечислила ему остаток ещё одним платежом.
Это не выглядело как поступок в состоянии испуга или минутного отчаяния. Несколько дней она последовательно вычищала счёт — и за всё это время ни разу не позвонила мне.
С Андреем я встретилась в кафе. Он появился позже назначенного времени, в новой куртке и с телефоном, которого раньше у него точно не было. Заказал самый дорогой кофе и принялся неторопливо рассматривать меню, словно мы собрались обсудить погоду.
— Хороший аппарат, — заметила я, кивнув на телефон.
Андрей машинально перевернул его экраном вниз.
— Старый окончательно сдох. Для работы нормальная связь нужна.
— Купил за счёт Полиныных денег?
— Не начинай, — поморщился он. — Я оформил рассрочку.
Я достала лист, положила перед ним ручку.
— Мне нужен письменный график возврата. С датами и суммами.
Он посмотрел на бумагу и криво усмехнулся.
— Зачем устраивать этот цирк с документами? Мы вообще-то семья. Я же не говорю, что не верну.
— Тогда напиши, когда и сколько вернёшь.
— Я сейчас не могу фиксировать конкретные суммы.
— Назови хотя бы дату первого платежа.
— Марина, ты хоть примерно понимаешь, как бизнес работает? Сегодня деньги есть, завтра их уже нет. Мне сейчас всё надо держать в обороте, а ты предлагаешь выдернуть средства.
— Я ничего не предлагаю. Я требую вернуть то, что ты забрал.
— Я у тебя ничего не забирал! Мама сама перевела.
Он выпалил это слишком поспешно и почти сразу понял, что проговорился.
— То есть возвращать ты не собираешься?
— Не передёргивай.
— Тогда напиши расписку.
Андрей откинулся на спинку стула и прищурился.
— И что будет, если не напишу?
— Подам в суд.
Он несколько секунд молча смотрел на меня, а потом рассмеялся — громко, неприятно, с явным презрением.
— На родного брата? Из-за денег? Ты серьёзно уже не в себе?
— Эти «деньги» я откладывала тринадцать лет.
— Ну подавай, — он резко подтолкнул лист обратно ко мне. — Только потом не удивляйся, когда вся родня от тебя отвернётся.
Я взяла бумагу и вышла из кафе. На улице телефон коротко завибрировал. Андрей прислал голосовое сообщение.
«Ты всё равно ничего не докажешь. Мама сама добровольно перевела деньги. А то, что я когда-то сказал, мол, верну, ещё не значит, что это был долг».
Я прослушала запись два раза и сразу сохранила её.
Через несколько дней я записалась на консультацию к юристу. Он внимательно просмотрел банковскую выписку, нашу переписку и голосовое сообщение Андрея. Сказал честно: дело простым не будет, потому что доступ к счёту я когда-то сама дала матери, а письменного соглашения с братом у меня не было.