Букет в руке Полины будто вдруг потяжелел: гладиолусы медленно наклонились вниз, почти касаясь бутонами асфальта.
Алексей убрал телефон в карман и коротко сказал:
— Полин. Поехали.
Он взял Матвея за ладонь и повёл его к воротам. Мальчик уже у самой калитки оглянулся.
— Ба, у меня же тоже сегодня линейка была.
— Знаю, — ответила Наталья Матвеевна. — Ты у меня молодец.
И больше она не добавила ни слова.
Потом повернулась к Татьяне Павловне и кивнула:
— Спасибо. Мне пора, у меня раздача.
В два часа дня, в короткий промежуток между обедом и мойкой, Наталья Матвеевна достала телефон, открыла банковское приложение и отменила автоматический перевод. Шестьдесят первый платёж так и не был отправлен.
В приложении эта кнопка называлась сухо: «отключить регулярный платёж». В их семье этому поступку дали бы совсем другое название.
Следом она написала Полине одно-единственное сообщение, даже без приветствия: «Замок меняю сегодня. Вещи забрать в субботу с десяти до двенадцати».
Двести восемьдесят тысяч гривен распределились совсем не так, как рассчитывала Полина. Десять тысяч ушло юристу. Ещё две тысячи сто гривен — за две новые личинки и работу мастера. Двенадцать тысяч четыреста пришлось отдать за разводку труб в квартире: в подъезде меняли стояки, а всё, что внутри жилья, каждый собственник оплачивал сам. Остаток Наталья Матвеевна оставила на счёте.
Четвёртого числа заявление уже лежало в суде.
В субботу Полина появилась ровно в десять. Пришла одна. Не здороваясь, прошла в маленькую комнату, сложила в два пакета свои вещи, забрала зимнюю куртку и коробку с посудой.
Уже у двери она всё-таки заговорила:
— Я в службу по делам детей написала. Заявление приняли. Приедут, посмотрят, как ты с ребёнком обошлась.
Наталья Матвеевна молча подошла к столу и положила перед ней два листа.
Первым была распечатка со счёта: шестьдесят строк подряд, в каждой одно и то же назначение платежа. Вторым — копия искового заявления со штампом канцелярии.
Полина читала долго. Губы у неё шевелились, словно она пересчитывала каждую строку.
— Ты что, собралась меня с регистрации снять? Я здесь прописана!
— Прописка и жизнь в квартире — не одно и то же. Ты пять лет тут не живёшь.
— У меня есть право!
— А у меня есть договор аренды квартиры на улице Рабочей. Я пять лет платила половину, хозяйка присылала мне сканы. — Наталья Матвеевна забрала распечатку и спрятала её в шкаф. — В службу по делам детей я сама всё отнесу. И договор, и квитанции.
Полина потребовала расписку, что забрала все свои вещи. Наталья Матвеевна расписку написала.
Сотрудницы службы приехали во вторник: две женщины, папка с бланками, спокойные голоса и стандартные вопросы. Осмотрели комнату, уточнили, где ребёнок живёт фактически и в какой школе учится. Наталья Матвеевна передала им копии документов. Через десять дней пришёл официальный ответ: оснований для вмешательства не установлено.
Люся с раздачи, как обычно, узнавала новости раньше всех. Её сын подрабатывал в том же сервисе доставки, куда осенью устроился Алексей. Так Наталья Матвеевна и услышала, что квадрокоптер он продал за десять тысяч гривен, вместе с коробкой и всеми комплектующими. Ипотеку без первого взноса банк им не одобрил. В ноябре хозяйка квартиры на Рабочей подняла оплату, и Полина с Алексеем съехали в однокомнатную квартиру на ж/м Приднепровск, ближе к железной дороге.
Судебных заседаний было три. Татьяна Павловна приезжала свидетелем — её попросил юрист. Она спокойно рассказала о заявлениях на материальную помощь и назвала даты. Соседка с четвёртого этажа подтвердила, что Полина выехала из квартиры пять лет назад и с тех пор появлялась там лишь изредка. Решение вынесли в марте, а в апреле оно вступило в законную силу. В том же месяце Полину сняли с регистрационного учёта.
Позвонила она только один раз — в мае. Сказала, что Наталья Матвеевна ей больше не мать, чтобы к Матвею она не подходила и не звонила, а когда он вырастет, Полина сама всё ему объяснит. В июне Наталья Матвеевна увидела мальчика возле поликлиники на проспекте Поля. Издалека. В чужой шапке. Подойти не решилась.
Виктор Михайлович так и не прописался у неё. Это Наталья Матвеевна решила ещё до загса и потом своего решения не изменила. Стояки в подъезде закончили менять в июле.
А маленькую детскую табуретку — ту самую, с которой Матвей когда-то доставал до крана, — она убрала на антресоль.