С ними был ещё их годовалый малыш. О своём приезде они сообщили всего за два дня. Как назло, именно тогда у нас вышла из строя стиральная машина, и я сразу предупредила: берите побольше сменных вещей, потому что постирать нормально не получится. Дарья легко отмахнулась: мол, ничего, руками справимся.
Они приехали. А уже вечером Дарья появилась на кухне с тазиком детской одежды и спросила, где у нас лежит порошок. Я напомнила ей, что машинка не работает. Она улыбнулась так, будто я сказала какую-то глупость:
— Марин, ну ты же женщина, ты наверняка умеешь стирать вручную. Я подумала, ты мне поможешь, у тебя опыта больше.
Я всё это выстирала. Не потому, что не умела сказать «нет». Просто годовалый ребёнок ни в чём не был виноват. Но с того дня я перестала заранее печь пироги, закупать фрукты ящиками и готовить дом к гостям так, будто открываю бесплатный пансионат. Хотелось кому-то персиков или винограда — рынок рядом, пусть идёт и покупает. Холодильник я не закрывала на замок, но и набивать его специально под приезжих больше не собиралась. Это был мой маленький, почти незаметный протест.
Потом пришло шестое лето. И Максим взял билеты за четыре дня до приезда.
— Андрей, — сказала я, стоя у стола и глядя на пакет кефира, — давай просто посчитаем. Максим, его жена, двое детей. Двенадцать дней. Ты вообще представляешь, во что это превращается?
Он сел напротив меня и устало провёл ладонью по лицу.
— Представляю. Я правда всё понимаю. Но что ты хочешь, чтобы я сделал? Позвонил ему и сказал: не приезжай?
— Нет. Я хочу, чтобы ты позвонил и сказал: приезжайте, но заранее обсудим питание и дорогу до пляжа. Кто что покупает, кто как добирается.
— Марин, это как-то неловко. Он обидится.
— А мне не неловко спать на раскладушке в собственной гостиной, потому что наша спальня снова отдана гостям?
Андрей ничего не ответил. Он любил свою родню. Не всех одинаково, не всех безоговорочно, но любил. И меня он тоже любил. Только каждое лето эти две любви сталкивались лбами, а Андрей выбирал позицию «я ни при чём». На деле это всегда означало, что проигрывала я.
Максим приехал в субботу. С ним была жена Оксана, десятилетний сын Егор и семилетняя дочь Полина. Они привезли огромный чемодан, три сумки и надувной круг в виде фламинго. Едва войдя в дом и разувшись, Оксана огляделась и произнесла:
— Ой, а у вас тут вообще ничего не изменилось.
При том что в нашем доме она оказалась впервые. Егор сразу потребовал пароль от вай-фая. Полина начала трогать всё подряд, до чего могла дотянуться.
К ужину я приготовила макароны с котлетами, салат из огурцов и помидоров, поставила чай. Оксана посмотрела на стол и с лёгким разочарованием сказала:
— А мы думали, вы нас морепродуктами встретите. Всё-таки у моря живёте.
Я спокойно объяснила, что морепродукты продаются на рынке, идти туда минут пятнадцать, завтра покажу дорогу. Оксана сжала губы. Андрей сделал вид, будто ничего не услышал.
На третий день стало ясно: моя тихая забастовка никому не заметна. Гости не видели, что я больше не покупаю для них сыр, фрукты, рыбу и сладости «на всякий случай». Они просто подходили к холодильнику, брали то, что там было, и съедали. Когда еда заканчивалась, Оксана говорила:
— Марин, у вас молоко закончилось.
И я шла в магазин. Потому что не покупать молоко, когда в доме дети, я не могла. Это было бы уже не сопротивление, а какая-то мелочная жестокость.
На пятый день я сказала Андрею:
— Я больше так не выдержу. Либо ты сам с ними говоришь, либо это сделаю я. И предупреждаю: тебе не понравится мой вариант разговора.
Андрей всё-таки поговорил. Я слышала с кухни отдельные фразы: «…немного помочь… хотя бы посуду… Марина устаёт…» Максим отвечал бодро, словно речь шла о пустяках. Вечером Оксана показательно вымыла три тарелки, громко гремя ими в раковине, а потом повернулась ко мне:
— Надеюсь, теперь вы довольны.
Я промолчала. В тот момент я уже мысленно составляла текст объявления.
Идея зрела во мне несколько дней. Я наблюдала за Максимом и его семьёй и всё отчётливее понимала, что они воспринимают наш дом не как чужое жильё, куда их пустили из доброты, а как бесплатную базу отдыха. Утром они долго спали, потом уходили к морю, возвращались к обеду, съедали всё, что стояло на плите, бросали мокрые полотенца на диван, вечером снова шли на пляж, потом приходили ужинать, сидели в телефонах и расходились спать. Ни наша жизнь, ни наши планы, ни наш режим их не интересовали.
Через три дня у Андрея заканчивался отпуск, и ему предстояли ночные смены. Значит, днём он должен был отсыпаться. Но однажды Егор в два часа дня включил телевизор почти на полную громкость как раз тогда, когда Андрей только лёг. Я попросила сделать потише. Оксана ответила:
— Ну он же отдыхает. Ребёнку мультики нужны.
После этого я села за ноутбук и открыла Excel.
Я подняла все свои записи за пять лет. По чекам, перепискам и заметкам восстановила, кто именно приезжал к нам, в какие даты и на сколько дней. Потом посчитала, как менялся расход воды в периоды гостевых нашествий по сравнению с обычными днями. Отдельно вывела электричество. Прикинула, сколько продуктов уходило сверх нашего нормального семейного рациона. Стоимость проживания и износ мебели я включать не стала — это уже выглядело бы слишком жёстко. Только прямые расходы: коммуналка и еда. Итоговую сумму я разделила на количество гостевых человеко-дней.
Результат получился не гигантский, но очень наглядный. Я распечатала цифру крупным шрифтом, добавила таблицу средних месячных расходов и график занятости дома по неделям. На графике отдельно отметила две недели августа как занятые — это было время нашего собственного отпуска, единственные дни, когда дом должен был принадлежать только нам.
Лист я повесила на кухне, прямо на дверце холодильника.