Алина машинально пробежала глазами по строкам, уже собираясь отнести квитанцию в кабинет Максима и оставить на его столе. Но в следующую секунду пальцы сами сжали бумагу крепче. В графе «Количество зарегистрированных лиц» значилось: 4.
Она несколько раз перечитала строку, будто цифра могла измениться. Ольга Викторовна, Максим и она сама — получалось трое. Ни у Алины, ни у мужа не было родственников, которым срочно требовалась бы прописка в их квартире. Объяснение не находилось. Разве что ошибка в базе управляющей компании?
До бухгалтерии ТСЖ она так и не дозвонилась. После нескольких безуспешных попыток Алина решила не гадать и заехать к свекрови. Ольга Викторовна открыла дверь с привычной вежливой улыбкой, но стоило ей заметить в руках невестки ту самую квитанцию, как лицо ее заметно напряглось.
— Ольга Викторовна, вы случайно не знаете, что это за странность в платежке? — ровным голосом спросила Алина, проходя в комнату. — Почему у нас указано четыре зарегистрированных человека?
Свекровь опустила глаза и зачем-то принялась поправлять край скатерти. Молчание стало слишком долгим. Потом Ольга Викторовна, видимо, поняла, что выкручиваться уже поздно, выпрямилась и посмотрела на Алину совсем иначе. От ее ласковой, приторной доброжелательности не осталось и следа. Перед Алиной сидела холодная женщина, привыкшая считать все своим.
— Никакой ошибки там нет, Алина, — сухо произнесла она. — В квартире зарегистрирован Кирилл. Сын Максима.
Алина почувствовала, будто воздух вокруг внезапно сгустился.
— Какой еще… сын? — голос на мгновение сорвался, но она заставила себя не отводить взгляд.
— Самый обычный. Ему восемь лет, — почти буднично ответила Ольга Викторовна. — Его мать — Светлана. Максим встречался с ней еще до тебя. В этом году мальчик идет в школу. А по нашей прописке он попадает в лучшую гимназию города. Я настояла, чтобы его зарегистрировали здесь. Ребенку нужно нормальное образование.
— То есть у моего мужа есть восьмилетний сын, о котором я не знала с самого начала наших отношений? — медленно произнесла Алина. — И вы все это время общались с ним втайне от меня?
Внутри у нее будто все покрылось льдом.
— А что тебя так удивляет? — искренне возмутилась свекровь. — Это родной сын моего Максима! Мой внук! Мы не обязаны были перед тобой отчитываться за каждую семейную вещь. И вообще, квартира по документам принадлежит мне. Кого посчитаю нужным, того и прописываю. У тебя таких прав нет.
Алина очень медленно кивнула. Она не стала кричать, не устроила сцену, не расплакалась при ней.
— Я вас услышала, Ольга Викторовна. Спасибо, что сказали прямо.
После этих слов она поднялась, вышла в прихожую и аккуратно прикрыла за собой дверь.
Домой Алина добралась почти на автопилоте. Но едва переступила порог, сдерживаться больше не смогла — слезы хлынули сами. Масштаб предательства не помещался в голове. Весь вечер она проплакала, а потом долго лежала без сна, глядя в темноту.
Когда первая боль немного отступила, в сознании проступила страшная ясность. Максим оказался лжецом и трусом, который скрывал собственного ребенка ради удобной жизни. А свекровь — расчетливой лицемеркой, использовавшей невестку как бесплатного спонсора для ремонта своей запущенной недвижимости.