Утром, едва рассвело, Алина поднялась с постели уже с твердым решением: ждать и плакать она больше не собиралась. Из шкафа она достала синюю папку, где аккуратно хранила все чеки и договоры. Потом села за ноутбук и набрала в поиске: «срочный демонтаж мебели, техники и сантехники».
К полудню в квартире уже стояли четверо рослых рабочих. Алина спокойно и подробно объяснила, что именно нужно снять, упаковать и вывезти. Следующие два дня жилье гудело от работы. Мужчины трудились осторожно, без спешки и лишнего шума, стараясь не испортить стены и пол там, где этого можно было избежать.
На склад индивидуального хранения отправилась вся техника, купленная Алиной: холодильник, стиральная машина, посудомойка, встроенный духовой шкаф, варочная поверхность и вытяжка. Следом разобрали кухонный гарнитур. С петель сняли дорогие межкомнатные двери. Из ванной выкрутили итальянские смесители, аккуратно демонтировали душевую кабину. В спальне не осталось ни кровати, ни шкафов, ни дизайнерских светильников. Даже систему «умный дом» специалисты сняли так, что в стенах остались лишь аккуратно изолированные провода.
Алина забирала исключительно то, что покупала на собственные деньги и что могла подтвердить именными чеками. Обои и ламинат она трогать не стала — сдирать их было бессмысленно. Но без мебели, дверей, розеток, света и сантехники квартира быстро превратилась в холодную пустую коробку, где каждый шаг отдавался неприятным эхом.
На третий день Алина перевезла свои вещи в небольшую арендованную студию.
Максим вернулся из командировки в пятницу вечером. Он открыл дверь своим ключом, заранее представляя горячий ужин и привычный домашний уют. Но внутри его встретила темнота. Он машинально протянул руку к выключателю и наткнулся пальцами на пустое отверстие в стене, из которого торчали заизолированные концы проводов.
Посветив телефоном, Максим прошел дальше и застыл на месте. Дверей между комнатами не было. Там, где еще недавно стояла дорогая кухня, зияли голые выводы труб. В квартире царила такая абсолютная пустота, что в ушах будто звенело.
Пальцы у него задрожали, когда он набирал номер жены.
— Алина?! Что здесь произошло?! Нас обокрали?! Где все вещи?!
— Нас никто не обкрадывал, Максим, — ответила она ровным, почти ледяным голосом. — Через двадцать минут буду. Верну ключи. Останься на месте.
Когда Алина вошла, Максим сидел на чемодане посреди пустой гостиной. Увидев ее, он резко вскочил.
— Где наша мебель? Где кухня?!
— Моя мебель и моя кухня сейчас в безопасном месте, — Алина остановилась в паре шагов от него. — А вот где твоя совесть, Максим, я понятия не имею. Твоя мать мне все рассказала. И про Кирилла. И про гимназию. И про то, что в этой квартире я, оказывается, никто.
Максим побледнел так быстро, будто из него разом вышел весь воздух. Напускная уверенность исчезла, и перед Алиной остался растерянный, жалкий человек, которого застали врасплох.
— Алин… Алиночка, выслушай, — он дернулся к ней, но она подняла ладонь, заставляя его остановиться. — Я правда хотел сказать! Честно хотел! Просто… как мне было начать?
— Так же, как начинают все нормальные люди, Максим. Рот человеку дан затем, чтобы говорить.