— Марина… — голос Дмитрия внезапно стал глухим, почти просительным. — Давай без крика. Я просто не так всё понял.
— Нет, — отрезала она.
— Но мы ведь можем всё уладить, — он торопливо подался вперёд. — Я согласен поделить отцовскую квартиру.
Марина чуть прищурилась.
— Сейчас согласен?
— Да. Ровно пополам. Или продадим её, а деньги разделим. Как ты и предлагала с самого начала.
Она долго смотрела на него, будто видела перед собой совсем чужого человека. Потом медленно покачала головой.
— Знаешь, Дмитрий, от папиного наследства я откажусь. Полностью. В твою пользу.
— Что?.. — он даже не сразу понял смысл сказанного.
— Забирай всё. Квартиру, машину, шкафы, диваны, посуду. Считай, что выиграл. Мне это больше не нужно.
Оксана уже вскочила, едва не вскрикнув от радости, но тут же замолчала. Выражение лица Марины заставило её прикусить язык.
— Только запомни одно, — Марина говорила ровно, и от этого её слова звучали ещё жёстче. — Больше от меня ты не получишь ничего. Совсем. Ни гривны из тётиных сбережений. Ни одного квадратного метра в её квартире. Ни разговора. Ни встречи. Ни даже случайного звонка.
— Марина, прошу тебя…
— Ты свой выбор сделал, Дмитрий. Теперь я сделала свой.
Она повернулась и пошла к выходу.
— Постой! — Дмитрий рванулся следом. — Тётя наверняка хотела, чтобы ты поделилась!
Марина остановилась уже у порога и обернулась.
— Как быстро ты вспомнил про чужую волю. В папином завещании тоже было написано — поровну. Тётя хотела, чтобы я помогла брату. Только брата у меня больше нет. Есть жадный слабак, которым крутит истеричная женщина и её мать.
— Это ты сейчас про меня?! — взвизгнула Оксана.
— Про вас обеих, — спокойно ответила Марина. — Поздравляю. Вы добились своего. Получаете однокомнатную квартиру. Старую. С разваленной мебелью и машиной, которая даже не заводится.
Она вышла. Дверь закрылась тихо, но этот звук будто отсёк всё прежнее.
Дмитрий остался посреди комнаты, не в силах сдвинуться с места. Он смотрел на выцветшие обои, которые отец когда-то клеил собственными руками, на старую люстру, выбранную вместе в магазине, на семейные фотографии в потёртых рамках.
И вдруг всё это перестало быть домом. Стены стали похожи на каменную коробку, в которой не осталось воздуха.
Оксана что-то выкрикивала рядом — резко, зло, срываясь на визг. Лариса поддакивала ей, размахивая руками. Но до Дмитрия их голоса почти не доходили.
Он думал только о другом. О просторной трёхкомнатной квартире в центре. О тётиных накоплениях. О жизни, которая могла бы принадлежать ему, если бы он не предал единственного близкого человека.
— Дмитрий! — Оксана схватила его за плечо и сильно встряхнула. — Ты меня вообще слышишь? Надо бежать за ней! Сейчас же! Она тебя обманула!
— Нет, — тихо сказал он.
— Что значит — нет?
— Значит, всё уже кончено.
Он опустился на стул, где совсем недавно сидела Марина, и в эту секунду понял с пугающей ясностью: больше он её не увидит.
Лариса всё ещё говорила о наглости, о несправедливости, о том, что нужно было давить сильнее и действовать умнее. Оксана металась из угла в угол, не находя себе места.
А Дмитрий смотрел на документы, лежавшие на столе. Бумаги на отцовское наследство. Квартира, которая стоила сущие гроши. Машина, годная разве что на металлолом. Мебель, которую новые жильцы наверняка вынесут к мусорным бакам.
Вот и всё, что у него осталось.
Именно это он сам выбрал.