Она положила лист на стол, прямо перед Мариной Сергеевной.
— Вы упускаете одну важную мелочь, — сказала Алина ровным, почти бесцветным голосом.
— Какую ещё мелочь? — свекровь скривилась. — Документы на квартиру у меня. Собственник один — я. И точка!
Марина Сергеевна даже не удосужилась посмотреть на выписку, будто перед ней лежала не бумага, а пустой фантик.
— Да, собственник вы, — спокойно согласилась Алина. — Только кредит банку был закрыт раньше срока. Вы помните, за счёт каких денег?
Она сложила руки на груди и посмотрела на свекровь в упор.
Та нахмурилась.
— За деньги Кирилла! — выпалила она. — Мне-то не рассказывай. Он тогда премию на заводе получил. Большую, между прочим!
— Премия Кирилла, семьдесят тысяч гривен, ушла на кухонный гарнитур, — жёстко отрезала Алина. — А ипотеку погасили деньгами, которые были положены за Егора. Прямым переводом из фонда.
Марина Сергеевна несколько раз моргнула. По её лицу было видно: она лихорадочно пытается понять, куда ведёт эта, как ей казалось, наглая девчонка.
— И что с того? — наконец процедила она. — Нашла чем пугать. Государственные копейки вложила — тоже мне состояние. Продам квартиру, верну тебе эти гроши. Ещё и за проживание вычту за все семь лет, что вы тут сидели. Скажи спасибо, если вообще что-нибудь получишь.
Она бросила эти слова с вызовом, будто уже заранее праздновала победу.
Алина чуть подвинула банковскую выписку ближе к её руке.
— Вы эту квартиру не продадите. Во всяком случае, нормальному покупателю — точно.
— Это ещё почему? — голос Марины Сергеевны внезапно сел.
— Потому что в погашение кредита были вложены деньги ребёнка. По закону вы должны были оформить долю на Егора. Но вы этого не сделали. И если теперь попытаетесь провернуть продажу, сделка будет незаконной.
Свекровь фыркнула с таким презрением, словно услышала детскую страшилку.
— Да кто там будет копаться? Развелось грамотных! Квартира моя. Покупатели наличными рассчитываются, им твои бумажки не нужны. Они уже смотрели жильё, им всё подошло.
— Пусть тогда покупают, — Алина равнодушно пожала плечами. — Только я сегодня звонила в службу по делам детей. Всё уточнила. Мне прямо сказали: если сделку проведут без выделенной доли ребёнка, её оспорят через суд. Любой риелтор развернётся и убежит, как только увидит эту выписку и поймёт, откуда пришли деньги на закрытие кредита.
Лицо Марины Сергеевны стало тёмно-красным, почти свекольным.
— Ты… ты решила меня запугать?
— Нет, — ответила Алина. — Я защищаю своего сына. От вас.
— Ах ты дрянь расчётливая!
Свекровь так сжала ремешок сумки, что костяшки пальцев побелели. Из-под нахмуренных бровей она метнула в Алину злой взгляд.
— Я тебя по судам затаскаю! Сейчас же участкового вызову! Скажу, что ты в мою квартиру незаконно влезла!
— Вызывайте, — без дрожи в голосе сказала Алина. — Он посмотрит мою регистрацию, послушает вас и уедет. А вот вашим покупателям я всё объясню сразу, с порога. Посмотрим, захотят ли они связываться с судами из-за детской доли и рисковать своими деньгами.
Она кивнула на телефон, который Марина Сергеевна всё ещё держала в руке.
Свекровь раскрыла рот, но сказать уже было нечего. Она резко развернулась и почти побежала в прихожую. С крючка сорвала пуховик, надела его кое-как, даже молнию застёгивать не стала.
— Совсем крыша поехала, деточка, — прошипела она напоследок. — Ничего. Посмотрим, что ты запоёшь, когда я в субботу людей приведу. Вылетишь отсюда на улицу.
— Приводите, — так же спокойно ответила Алина.
Она стояла, прислонившись плечом к косяку.
Марина Сергеевна выскочила на лестничную площадку так стремительно, будто за ней гнались. Входная дверь с тяжёлым гулом захлопнулась.
Алина повернула ключ два раза. Только тогда напряжение понемногу отпустило плечи, но облегчения не было. Она прекрасно понимала: свекровь не отступит.
В субботу с утра звонок в дверь прозвучал настойчиво и долго.
Алина в это время жарила на кухне блины. Егор сидел в своей комнате и возился с конструктором. Услышав трель, она подставила пальцы под струю воды, быстро смыла тесто, встряхнула руки и вытерла их о фартук. Сердце неприятно кольнуло, но она заставила себя дышать ровно.
Подойдя к двери, Алина повернула ключ.
На пороге стояла Марина Сергеевна — раскрасневшаяся, напряжённая, с видом человека, пришедшего на бой. Рядом неловко топтался плотный мужчина в объёмной дутой куртке. Чуть позади, будто стараясь спрятаться за его спиной, мялась женщина в сером берете. Видимо, это и были те самые «серьёзные покупатели».
— Проходите, проходите, Роман, — засуетилась свекровь, даже не спросив разрешения у Алины. — Вот здесь кухня.