Она до боли стиснула зубы. От таких слов внутри всё переворачивалось, но вступать в перепалку с женщиной, которую одновременно разъедали горе, злость и жадность, было бессмысленно.
— Зачем вы вообще сюда пришли? — глухо спросила Алина.
Марина Сергеевна не сочла нужным ответить. Вместо этого она потянулась к своей огромной лакированной сумке, поставленной рядом на табурет. Долго копалась внутри, раздражённо шурша пакетами, позвякивая ключами и какими-то баночками.
Наконец из глубины сумки она извлекла жёлтую строительную рулетку и подняла её так, будто предъявляла главный аргумент.
— Вы что собираетесь делать? — Алина нахмурилась, не понимая.
Свекровь промолчала. Тяжело поднявшись, она прошла к стене, у которой стоял старенький кухонный гарнитур, и щёлкнула фиксатором. Металлическая лента резко выскочила из корпуса.
— Так… два восемьдесят, — пробормотала Марина Сергеевна, прищурившись. — Если ваши ободранные шкафчики отсюда вынести, холодильник станет как надо. И нормальный стол поместится, не эта развалюха.
Она говорила вполголоса, словно обсуждала не чужую жизнь, а перестановку в пустой комнате.
— Марина Сергеевна, — голос Алины стал холоднее, — зачем вы измеряете мою кухню?
Рулетка с резким щелчком втянулась назад. Свекровь повернулась и посмотрела на невестку с неприятной усмешкой.
— Затем, милая, что квартиру я продаю.
На кухне мгновенно стало тихо. Даже воздух будто загустел. За окном глухо проехала маршрутка, и этот звук показался Алине каким-то далёким, нереальным.
— В каком смысле продаёте? — она медленно оперлась ладонями о край стола.
В груди неприятно похолодело.
— А нам с Егором куда идти? У него школа рядом, всего две остановки. Плавание. Он только начал приходить в себя после смерти отца, только привык к этому месту.
— Меня это не касается! — резко оборвала её Марина Сергеевна и сунула рулетку обратно в сумку. — За столько лет могла бы хоть что-то отложить, а не сидеть на шее у моего сына. У тебя родители в селе живут, дом у них большой, огород есть. Вот и езжай туда. Воздух свежий, картошка своя.
— В село? — Алина смотрела на неё с искренним потрясением. — Там даже нормальной школы нет. А до районной поликлиники почти тридцать километров!
— Ничего страшного, крепче будет, — презрительно фыркнула свекровь. — Молоко парное, картошка, солнце. А то вырастили какого-то тепличного ребёнка.
Она скривила ярко накрашенные губы, будто говорила о чём-то неприятном.
— И вообще непонятно, в кого он такой слабенький. Точно не в нашу кровь. Мой Кирилл был здоровый, сильный, пока с тобой не связался!
— Вы не имеете права нас выгонять, — произнесла Алина негромко, но уже без дрожи.
— Ещё как имею!
Марина Сергеевна торжествующе вскинула подбородок.
— Покупатели уже найдены. Люди серьёзные, при деньгах. Сегодня задаток на карту скинули. Им нужно въехать срочно, буквально на днях. А мне деньги сейчас тоже нужны. Может, я хочу на юг перебраться, здоровье подлечить. На старости лет имею право пожить для себя!
— На юг? — Алина с трудом удерживалась, чтобы не сорваться. — За счёт собственного внука?
— Не прикрывайся Егором! — взвизгнула Марина Сергеевна. — Эту квартиру мы с Кириллом покупали! Там и мои деньги есть!
— Какие ваши деньги? — Алина сделала шаг вперёд. — Семь лет назад вы дали двадцать тысяч гривен на шторы. И на этом всё закончилось. А мы каждый месяц платили по восемь тысяч гривен!
— Не смей мне врать! — лицо свекрови перекосилось от злости. — В документах собственница я. Поняла?
Она, как хозяйка, прошлась вдоль окна, пальцами дёрнула занавеску и оценивающе оглядела кухню.
— В субботу приеду и поставлю новые замки. Даю тебе три дня. Не вывезешь свои тряпки сама — найму грузчиков. Они всё ваше барахло вынесут на лестничную площадку. А своего байстрюка забирай и катись куда хочешь.
Алина молча смотрела на неё. На женщину, которая когда-то выбирала Егору первые ползунки. Которая приносила пироги по выходным и сюсюкала над коляской. Теперь перед ней стоял совсем другой человек — чужой, жёсткий, с лицом, перекошенным от алчности.
Страх, растерянность, оцепенение — всё это отступило. Внутри поднялась другая сила: ледяная, спокойная, точная злость.
— Ну что стоишь? — торопила Марина Сергеевна, не замечая, как изменилось лицо невестки. — Собирай вещи. Давно пора было освободить квартиру.
Алина ничего не ответила. Она развернулась, подошла к шкафчику над мойкой и открыла дверцу, скрипнувшую на старых петлях. С верхней полки она достала обычную жестяную коробку из-под печенья, где годами лежали важные чеки, гарантийные талоны, квитанции и банковские бумаги.
Порывшись среди аккуратно сложенных документов, Алина вытащила старую выписку из банка, сложенную пополам.