В этой негромкой фразе оказалось столько твёрдости, что Артём, сам не понимая как, снова сел на место, словно его удержали не словами, а невидимой рукой.
Татьяна Павловна неторопливо взяла чашку. Её тонкие, удивительно изящные пальцы легко обхватили фарфор. Она сделала маленький глоток, поставила чашку на блюдце и спокойно перевела взгляд на гостью из города.
— Интеллигенция, говорите, Наталья Сергеевна? — произнесла она с едва заметной, почти печальной усмешкой. — Забавно слышать. Антон Павлович Чехов когда-то писал брату Николаю, что по-настоящему воспитанный человек уважает личность другого. Поэтому он бывает мягок, деликатен, снисходителен и вежлив. Он не устраивает бури из-за пустяков, не кичится знакомствами с людьми, до которых сам ещё не дорос, и уж тем более не старается унизить другого, чтобы самому показаться выше.
Наталья Сергеевна неожиданно закашлялась, поперхнувшись чаем. Глаза её расширились.
— Вы… вы сейчас Чехова мне цитируете?
— А что именно вас так поразило? — Татьяна Павловна слегка склонила голову набок. — Герань на подоконнике? Крапива у забора? Или то, что женщина в простом доме способна помнить не только рецепты варенья? Видите ли, сударыня, интеллигентность определяется не адресом на Печерске и не числом пыльных научных изданий в шкафу. Она проявляется в такте. В умении переступить чужой порог с уважением, а не с меркой, которой вы собираетесь измерять чужое достоинство.
Наталья Сергеевна резко повела плечом, будто стряхивала с себя неловкость, и попыталась вернуть прежний холодный тон:
— Очень удобно рассуждать о высоком, сидя в такой глуши. Но ведь есть культурный багаж! Музыка, живопись, история, язык среды. Что из этого может дать ребёнку женщина, которая всю жизнь возится с землёй?
Татьяна Павловна тихо выдохнула, поднялась из-за стола и подошла к открытому книжному шкафу. Несколько секунд она молча смотрела на полки, словно выбирала не книгу, а ответ.
— Культурный багаж, значит? — негромко повторила она, проводя ладонью по потемневшим корешкам старых томов. — Земля, Наталья Сергеевна, даёт человеку то, чего не купишь никакими дипломами: чувство корней и внутренней правды. Но если вам непременно нужны звания, должности и печати… До того как тридцать лет назад, после тяжёлой болезни мужа, мы переехали в дедовский дом, я двадцать два года руководила отделом редких рукописей и реставрации в Национальной библиотеке Украины имени Вернадского.
Она сняла с полки тяжёлый том в кожаном переплёте с тиснением и бережно положила его перед ошеломлённой гостьей.
— Это каталог византийских списков четырнадцатого века. Моя докторская диссертация, защищённая в Киевском университете. А вот это кружево на скатерти, — Татьяна Павловна осторожно коснулась пальцами белого узора, — работа конца девятнадцатого века, выполненная моей бабушкой, выпускницей Киевского института благородных девиц. Её библиотеку в восемнадцатом году уничтожили во время погромов, но вкус, достоинство и любовь к людям у неё отнять не смогли.
Наталья Сергеевна застыла с приоткрытым ртом, не в силах отвести взгляд от золотого тиснения на обложке.