Запах перегара почти исчез, уступая место прохладной свежести осенней ночи.
Однако уснуть сразу не удавалось.
Внутри все еще трепетало от недавно пережитого напряжения.
Утром ее разбудил звук хлопнувшей входной двери.
Она взглянула на часы — шесть утра.
Слава богу.
Он уехал.
На кухне Виктор мыл посуду.
Похоже, он встал раньше, чтобы проводить брата и, вероятно, убрать следы его присутствия до пробуждения жены. — Ушел? — спросила Елена, наливая себе кофе. — Ушел. Бурчал, конечно, всю дорогу. Сказал, что больше здесь ногами не наступит. — Это лучшая новость за неделю, — произнесла Елена, сделав глоток кофе. — Виктор, садись. Нам нужно поговорить.
Виктор послушно уселся, вытирая мокрые руки. — Я люблю тебя, — начала Елена. — И уважаю твою семью, какая бы она ни была. Но хочу, чтобы мы ввели одно правило. Наш дом — это наша крепость. Гости — только по предварительному согласию. Ночевать — исключительно в гостиной. Спальня — табу. Для всех. Для мамы, для брата, для кого угодно. Ты понял? — Понял, Елена. Обещаю. Больше такого не повторится. Вчера я… ну, испугался, да. Ты была права. Так нельзя.
Он сжал ее руку и прижался щекой к ладони.
Рука мужа была теплой и родной.
Елена глубоко вздохнула.
Она понимала, что Виктор — мягкий человек, которому трудно говорить «нет».
Но вчерашний урок должен был принести пользу.
Вечером после работы Елена обнаружила на тумбочке в спальне букет любимых лилий и маленькую коробочку.
В ней лежали серьги, на которые она давно засматривалась в витрине ювелирного магазина.
На записке, написанной неровным почерком Виктора, было: «Прости меня за испорченный вечер и за то, что я идиот».
Елена улыбнулась.
Лилии источали насыщенный аромат, заглушая любой запах табака.
На следующей неделе позвонила свекровь.
Ее голос был сухим и формальным. — Здравствуй, Елена. — Здравствуйте, Нина Петровна. — Мы собираемся копать картошку в выходные. Виктор приедет? — Виктор работает в субботу, — соврала Елена, хотя на самом деле муж был свободен. — А в воскресенье мы идем в театр. Билеты куплены месяц назад.
В трубке наступила затяжная пауза.
Раньше Елена бы бросилась менять планы и уговаривать мужа помочь маме.
Но теперь что-то изменилось. — Понятно. Ну, дело хозяйское. Сергей сказал, что больше к вам ни ногой. Ты сильно его обидела. У него душа тонкая, ранимая.
Елена едва сдерживала смех, вспоминая «тонкую душу» в майке алкоголичке с пивом в ее кровати. — Думаю, он переживет. Главное, чтобы спина не болела. Всего доброго, Нина Петровна.
Она положила трубку и посмотрела на мужа.
Виктор сидел на диване (новом — они все же решили заменить старый, чтобы гостям было удобнее, и не было повода проситься в спальню) и читал книгу. — Мама звонила? — спросил он, не отрываясь от страницы. — Да. Зовет на картошку. — А ты что? — Сказала, что мы заняты.
Виктор поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло облегчение. — И правильно. Я правда устал. Лучше выспимся. В нашей спальне.
Елена подошла к нему, обняла за плечи и прижалась носом к макушке. — Лучше выспимся, — согласилась она.
С тех пор нога Владимира больше не ступала в их квартиру.
Он рассказывал родственникам, какая Елена мегера и как она выгнала его на мороз (хотя был сентябрь).
Родственники вздыхали, звонили Виктору, пытались упрекать.
Но Виктор, к удивлению Елены, научился держать оборону.
Похоже, вид гневной жены был страшнее, чем упреки дальних родственников.
А спальня так и осталась их неприкосновенным убежищем.
Елена приобрела замок на дверь.
Про всякий случай.
Ведь гости бывают разные, а нервные клетки, как и хороший ортопедический матрас, очень дороги и не восстанавливаются.
Теперь, заходя в свою комнату и вдыхая аромат лаванды и свежести, Елена ощущала не просто уют, а гордость.
Гордость за то, что сумела отстоять свое право на личное пространство, пусть даже и через скандал.
Иногда маленький конфликт — лучшая профилактика большой семейной катастрофы.
