Он перестилал постель.
Всего хорошего.
Елена отключила звонок и перевела телефон в беззвучный режим.
Она понимала, что свекровь будет звонить еще долго.
Из спальни доносился шум.
Нервный бормот Сергея, перемежаемый руганью, и тихие уговоры Виктора.
Елена сидела неподвижно, наблюдая за часами.
Прошло четыре минуты.
Дверь спальни распахнулась.
Из нее вышел Сергей, покрасневший и злой, неся под мышкой подушку и охапку своих вещей.
Он остановился в дверях кухни и с ненавистью посмотрел на Елену. – Ну ты и стерва, Еленка.
Это я не забуду.
Когда приедете в наше село, я вас в сарае поселю.
Рядом с курами. – Счастливого пути, – спокойно ответила Елена. – Подушку верни.
Она ортопедическая, стоит денег.
На диване лежит обычная подушка.
Сергей хотел кинуть подушку в нее, но сдержался, плюнул на ламинат и положил подушку на стул. – Подавись.
Он прошел в гостиную, где Виктор уже суетился, расстилая диван.
Елена встала, взяла салфетку, вытерла плевок с пола, с брезгливостью поморщилась и выбросила салфетку в мусор.
После этого она направилась в спальню.
В комнате царил беспорядок.
Белье было сбито, на простыне действительно виднелись жирные пятна от колбасы и крошки.
Запах перегара не исчез, несмотря на открытое окно.
Виктор заглянул в комнату, виновато сутулясь. – Елен… я его переложил.
Он, конечно, сильно обиделся.
Мама звонила… – Я знаю, что мама звонила.
Снимай белье, – устало приказала Елена. – Всё.
И наматрасник тоже, вдруг что-то протекло. – Елен, давай я завтра…
Уже поздно… – Сейчас, Виктор.
Я не лягу в эту постель, пока она не станет чистой.
И матрас надо перевернуть.
Виктор молча начал снимать пододеяльник.
Елена достала из шкафа чистый комплект — запасной, попроще, но свежий. – Почему ты это допустил? – тихо спросила она, пока они заправляли одеяло.
Виктор вздохнул, опустив руки. – Ну… он приехал такой напористый. «Где спать буду? О, кровать широкая, классно, я сюда».
Я говорю: Сережа, это наша…
А он: «Да перестань, не будь жадиной, у меня спина болит».
И сразу плюхнулся.
Я растерялся.
Думал, ну ладно, один раз…
Не хотел ссориться.
Он же сразу начинает орать, ты же его знаешь. – А со мной, значит, спорить не страшно? – Елена посмотрела мужу в глаза. – Моими чувствами можно пренебречь, лишь бы Сережа не кричал? – Нет, Елен, ну что ты…
Я просто думал, ты поймешь.
Ты же добрая. – Я добрая, Виктор.
Но доброта не означает, что меня можно топтать.
И пускать в мою постель чужих мужиков.
Если ты не способен защитить наш дом от нахальства своей родни, сделаю это я.
Но тогда не удивляйся, что буду «стервой» и «истеричкой».
Виктор молчал, сминая грязную простыню. – Прости, – наконец произнес он. – Я действительно дурак.
Не подумал, как это для тебя выглядит. – Это выглядит как измена, Виктор.
Не физическая, а моральная.
Ты пожертвовал моим комфортом ради комфорта хама.
Они молча закончили застилать постель.
Елена плотно закрыла дверь спальни, оставив щель в окне для проветривания. – Я пойду в душ, – сказала она. – А ты развлеки гостя.
Только предупреди его: если я услышу шум после одиннадцати, вызову полицию.
Завтра у меня важный отчет, и я буду спать.
Елена стояла под горячей водой, смывая с себя грязь этого вечера.
Она хотела тереть кожу мочалкой до покраснения.
Слышала, как в гостиной телевизор бубнит, а голос Сергея что-то доказывает брату.
Но Виктор отвечал тихо, и вскоре звук телевизора почти исчез.
Когда она вышла из ванной в пижаме, в квартире было относительно тихо.
Сергей лежал на диване, укрывшись полностью, и демонстративно храпел.
Виктор сидел на кухне, смотря в темное окно. – Спит? – спросила Елена. – Похоже, да.
Елен, он завтра уедет.
Сказал, рано утром встанет, поедет к машине, там должны привезти запчасти. – Отлично.
Ключи ему не давай.
Дверь за ним закрой сам.
Елена ушла в спальню.
Легла на хрустящую, прохладную простыню.
