и за несколько секунд просмотрел первую страницу.
— Да какие вечеринки, Полина? — хмыкнул он. — Я дома, считай, только ночую.
— Прекрасно. Значит, это условие тебе точно не помешает.
— А если ко мне девушка зайдёт, это уже будет считаться тусовкой?
— Если девушка одна и не решит до рассвета исполнять караоке, то нет.
Артём рассмеялся, поставил подпись там, где я показала, и забрал связку ключей. Минут через тридцать раздался звонок от мамы.
— Ну вот, видишь, всё нормально решилось, — сказала она бодро. — И стоило из-за этого всех накручивать?
— Никто никого не накручивал. Артём поживёт два месяца и потом съедет.
— Конечно, съедет. Он же самостоятельный парень.
Дмитрий, который слышал наш разговор, одними губами повторил:
— Парень.
Первые дни Артём действительно никак о себе не напоминал. Мама перевела обещанную сумму, коммуналку он, по договорённости, должен был оплачивать сам. Я даже успела подумать, что, возможно, Дмитрий зря смотрел на эту историю с таким недоверием, а я напрасно заранее ждала подвоха.
На шестой день мне позвонила соседка снизу.
С Верой Борисовной мы познакомились ещё тогда, когда приводили квартиру в порядок. Женщине было примерно под шестьдесят, она преподавала музыку и, как мне казалось, обладала слухом человека, способного различить падение ватного диска этажом выше.
— Полина, у вас теперь кто-то живёт? — спросила она без предисловий.
— Да, временный жилец. А что случилось?
— Вчера ночью, уже после двенадцати, он двигал мебель.
— Вы уверены, что это была именно мебель?
— Сначала точно мебель. Потом что-то тяжёлое грохнуло. А после двух часов ночи на лоджии смеялись несколько человек. Я постучала по батарее, только тогда стало потише.
Я извинилась перед ней и тут же набрала Артёма.
— На тебя пожаловались соседи из-за ночного шума.
— Какие ещё соседи?
— Снизу.
— А, эта женщина, — протянул он. — Она мне уже у лифта лекцию прочитала. По-моему, у неё просто слишком много свободного времени.
— Что у тебя происходило ночью?
— Двое друзей заехали. Помогали разобрать коробки.
— И всё это под музыку?
— Да какая музыка? Телефон просто лежал на столе.
Говорил он таким тоном, будто был вынужден разжёвывать элементарные вещи человеку, который очень медленно соображает.
— Артём, давай без гостей по ночам.
— Да легко, никаких вопросов.
Через три дня Вера Борисовна отправила мне видео, снятое через дверной глазок. На записи было видно, как примерно в начале первого к Артёму поднимаются пятеро: трое парней и две девушки. Один держал пакет, из которого отчётливо звенели бутылки, другой тащил большую колонку.
На следующем видео вся компания покидала квартиру около четырёх утра. Одна из девушек сидела прямо возле лифта и никак не могла попасть ногой в сапог. Мужчина в светлой куртке подряд нажимал все кнопки, а сам Артём несколько раз пытался открыть входную дверь ключом от квартиры.
Я снова позвонила ему.
— Ты говорил, что приходили два друга.
— В тот день — два. Вчера заходили другие.
— Мы с тобой договаривались: никаких вечеринок.
— Полина, ну люди посидели пару часов. Квартиру же никто не разгромил.
— Соседи снова не спали.
— После одиннадцати музыка почти не играла.
— Что значит «почти»?
— Ну тихо было. Очень тихо.
— Артём, слушай внимательно. Это первое и последнее предупреждение. Ещё одна жалоба — и ты съезжаешь.
Он на несколько секунд замолчал, а потом спросил:
— Мама знает, что ты со мной так разговариваешь?
Не «твоя мама», не «Наталья Сергеевна», а просто «мама». Словно у нас вдруг обнаружилась общая родительница, перед которой я обязана держать ответ.
— Моя мама не имеет никакого отношения к нашему договору.
— Понял.
Мы закончили разговор, и почти сразу телефон снова завибрировал. На экране высветилась мама.
— Полина, зачем ты пугаешь Артёма выселением?
— Он уже успел пожаловаться?
— Он не жаловался. Просто позвонил посоветоваться. Ты пустила человека пожить в квартиру, а теперь запрещаешь ему позвать друзей. Это нормально?
— После полуночи там находились шестеро нетрезвых людей.
— Откуда ты взяла, что они были нетрезвые?
— Я видела запись.
— Ты что, установила там камеры и следишь за ним?
Мне пришлось два раза объяснять, что видео прислала соседка. Но маму это не убедило и не успокоило.
— Молодёжь собралась, посидела, поговорила. Что в этом такого страшного? Ему же не шестьдесят.
— Соседям всё равно, сколько ему лет, если им мешают спать.
— Твоя Вера Борисовна, уверена, в молодости тоже не только носки вязала.
— Она не моя. Она соседка, которой утром вставать на работу.
— Артём тоже работает.
— Когда именно? Днём отсыпается, ночью принимает компании?
Мама сказала, что я всегда умела выставить любого человека в самом неприятном виде, и бросила трубку.
После этого наступило затишье. Четыре дня мне никто не звонил, и я уже начала надеяться, что Артём всё-таки сделал выводы. На пятый день пришло сообщение от главы ОСМД: «Полина, свяжитесь, пожалуйста, по поводу жильца из квартиры 87».
Выяснилось, что Артём уже несколько раз оставлял машину прямо возле въезда во двор. Шлагбаум-то поднимался, но проехать между его автомобилем и ограждением было почти невозможно. Утром водитель мусоровоза простоял двадцать минут, пока Артём соизволил спуститься и переставить машину.
— Я ему сделал замечание, — рассказывал председатель. — А он ответил, что свободных мест не было, а жильцы как-нибудь объедут.
— Я с ним поговорю.
— Поговорите. И ещё попросите, чтобы он не курил в лифте.
В тот же вечер мы с Дмитрием поехали в квартиру. Артёма предупреждать не стали. Я открыла дверь своим ключом и в первую секунду даже подумала, что ошиблась этажом.
В коридоре стояла огромная чёрная металлическая вешалка, которой раньше там не было. Рядом громоздились коробки из-под обуви и пустая упаковка от микроволновки. Наш аккуратный кухонный стол почему-то оказался на лоджии, а вместо него посреди кухни красовался высокий круглый столик с четырьмя барными стульями.
Артём вышел из комнаты в домашних штанах и майке.
— А предупреждать теперь не принято?
— Это наша квартира.
— Но живу сейчас я.
— Почему наш стол стоит на лоджии?
— Потому что за ним невозможно сидеть. Колени упираются.
— Мы его специально сюда покупали.
— Верну перед отъездом. Что это вообще за внезапная инспекция?
Из комнаты доносился звук телевизора. На диване лежала незнакомая девушка и листала что-то в телефоне. Увидев нас, она приподнялась.
— Артём, это кто?
— Хозяева, — ответил он таким тоном, будто мы зашли снять показания счётчиков и мешали нормальной жизни.
Дмитрий подошёл к окну и взял с подоконника металлическую банку. Внутри лежали окурки.
— У нас в квартире курят?
— На лоджии, — пожал плечами Артём. — Там окно открывается.
— В договоре написано, что курить нельзя нигде в квартире.
— Да бросьте. Запаха же нет.
Запах был. Его пытались заглушить сладким освежителем, но возле лоджии всё равно тянуло табаком. На светлом подоконнике уже появилось маленькое коричневое пятно.
— Завтра освобождаешь квартиру, — сказала я.
Артём не сразу понял, что я говорю серьёзно.
— В смысле?
— В самом прямом. Мы тебя предупреждали. Были жалобы на шум, на машину, на курение в лифте. Теперь выяснилось, что ты куришь ещё и здесь.
Девушка быстро встала с дивана и скрылась в комнате. Через минуту оттуда донёсся звук закрывающегося шкафа.
— Вы правда приехали вдвоём из-за одного окурка?
— Их здесь штук пятнадцать.
— Я взрослый человек и имею право звать к себе гостей.
— Взрослый человек снимает жильё за свои деньги и соблюдает условия договора.
Артём криво усмехнулся.
— Деньги-то вы получаете. В чём проблема?
— Эти деньги за тебя переводит моя мама.
— И какая разница, кто переводит?
— Для тебя, похоже, никакой. Собирай вещи. Завтра вечером мы приедем за ключами.
— Я завтра не могу. У меня встреча.
— Тогда послезавтра утром.
— Мне нужно найти новое жильё.
— Ты живёшь здесь почти месяц. Именно для этого тебя сюда и пустили.
Артём достал телефон.
— Ладно. Сейчас позвоним родителям и всё спокойно обсудим.
— Звони кому угодно. Решение уже принято.
Мы ещё не успели доехать домой, когда мама начала названивать. Первые два звонка я сбросила. На третий всё-таки ответила.
— Ты выгоняешь Артёма только потому, что он один раз покурил на балконе?
— Не один раз. И не только из-за этого.
— Полина, у него сейчас нет денег на другую квартиру.
— Ты сама говорила, что он работает.
— Работает, но у людей бывают временные трудности.
— Тогда пусть временно поживёт у вас.