— Вы дверь вскрыли? Я сейчас полицию наберу! — заорал Артём, едва переступив порог.
— Набирай, — невозмутимо сказал мой муж. — Заодно расскажешь им, по какой причине заменил замок в квартире, которая тебе не принадлежит.
Артём застыл прямо в прихожей. Почти сразу за его спиной из лифта появилась моя мама.
— Полина, что вы себе позволяете? — тут же налетела она на меня. — Человек отлучился на пару часов, а вы уже дверь ломаете!
— Этот человек должен был ещё вчера упаковать свои вещи, отдать ключи и освободить квартиру, — ответила я. — Вместо этого он поставил новый замок и перестал брать трубку.
— Потому что вы загнали его в угол! Ему нужно было время, чтобы подыскать нормальное жильё!
— Он почти месяц здесь живёт. Мы и пустили его сюда именно затем, чтобы он спокойно занимался поисками.
— Неужели теперь ему на лавочке ночевать? Артём — сын моего мужа. Считай, почти тебе брат.
— Если он вам такой близкий, почему тогда не переехал к вам?
Мама посмотрела на меня с таким выражением, словно я предложила ей поселить у неё в спальне какого-то незнакомого мужчину с улицы.
И тут из комнаты высунулась светленькая девушка. На ней был мой халат.
— Артём, ты же говорил, что квартира отцовская, — растерянно произнесла она. — А эти люди кто?
— Владельцы, — буркнул Артём и сразу поправился: — Ну, формально.
— Не формально, а фактически, — жёстко сказал Дмитрий.
Артём прошёл в комнату, заметил коробки, аккуратно поставленные вдоль стены, и снова сорвался на крик:
— Кто вам разрешал трогать мои вещи? Я тут живу! Это теперь тоже мой дом!
На кухонном столе валялись бумаги какого-то интернет-магазина, зарегистрированного на адрес нашей квартиры. В шкафу обнаружились женские платья и кофты, в ванной стояли две зубные щётки, а под диваном прятался кот, которого мы видели впервые в жизни.
А ведь меньше месяца назад мама убеждала меня, что Артём задержится у нас совсем ненадолго и мы даже не почувствуем его присутствия.
Началось всё с её звонка в воскресенье.
— Полина, доченька, у меня к тебе совсем маленькая просьба, — сказала мама тем самым мягким голосом, от которого у меня сразу напрягались плечи.
Когда просьба и правда была пустяковой, она не ходила вокруг да около: могла попросить купить хлеб, заехать в аптеку или глянуть, почему у неё не включается телевизор. А вот такая сахарная интонация обычно означала, что меня сейчас будут долго склонять к чему-то, на что я заранее не хочу соглашаться.
— Что произошло? — спросила я.
— У Артёмчика беда. Хозяйка квартиры решила срочно продавать жильё и велела ему съезжать. Ты представляешь? Взрослый человек, а ему буквально негде переночевать.
Артёмчиком мама называла тридцатидвухлетнего сына своего нового мужа. С Владимиром Олеговичем она расписалась три года назад. Я искренне радовалась за неё: после долгого одиночества она встретила нормального мужчину и наконец перестала проводить все выходные в четырёх стенах.
Сам Владимир Олегович вызывал у меня симпатию. Спокойный, тактичный, без привычки всем объяснять, как правильно жить. Раньше он работал инженером, потом вышел на пенсию, увлёкся рыбалкой и умел чинить почти всё подряд — от утюга до стиральной машины.
Его сына я видела всего дважды. Первый раз — на маминой свадьбе, второй — на юбилее Владимира Олеговича. Знала о нём немного: то ли рекламой занимался, то ли мероприятиями, снимал жильё, женат не был. Никакого ощущения родства с ним у меня, понятное дело, не возникло.
— И что ты хочешь от меня? — уточнила я, хотя уже прекрасно понимала, куда мама ведёт разговор.
— Полина, ну не заставляй меня говорить очевидное. У вас с Дмитрием стоит свободная квартира.
Вторую квартиру мы купили совсем недавно. И досталась она нам вовсе не так легко, как мама потом рассказывала своим знакомым.
В её версии всё выглядело почти сказочно: нашли удачный вариант, быстро оформили ипотеку и стали счастливыми обладателями светлой однокомнатной квартиры в новом доме. О том, что перед этим мы шесть лет откладывали едва ли не каждую лишнюю гривну, мама предпочитала не вспоминать.
Дмитрий всё это время хватался за дополнительные проекты, а я после основной работы ещё удалённо вела двух клиентов. Мы, конечно, не голодали, но постоянно отодвигали нормальную жизнь «на потом». Отпуск? В следующем году. Машина? Поездит, пока окончательно не рассыплется. Мебель? Ничего, старая ещё выдержит.
Когда друзья звали нас на выходные в другой город или предлагали вместе арендовать домик у моря, мы уже автоматически отвечали:
— Как-нибудь потом.
Зато в день, когда нам выдали ключи, мы почти час просидели на полу пустой кухни, ели пиццу прямо из коробки и радовались так, будто выиграли квартиру в лотерею.
Однушка и правда была удачной: большая комната, отдельная кухня, застеклённая лоджия. Предыдущая хозяйка оставила нам шкаф, диван и кухонный гарнитур. Мы докупили стиралку, маленький телевизор, посуду и комплект постельного белья.
Старшей дочери тогда исполнилось четырнадцать, младшему сыну было десять. Мы понимали, что через несколько лет это жильё точно пригодится кому-то из детей. А пока собирались сдавать квартиру, чтобы хотя бы частично отбивать вложения и быстрее закрыть ипотеку.
Объявление я как раз планировала выложить на следующий день.
— Мам, она не пустует, — сказала я. — Мы собираемся её сдавать.
— Так это же замечательно! — оживилась мама. — Не нужно искать квартирантов, водить неизвестно кого на просмотры, переживать, попадутся ли приличные люди. Пусть Артём поживёт. Всего пару месяцев, ну максимум три. За это время спокойно найдёт себе что-то подходящее.
— Он будет платить?
Мама замолчала. Пауза была короткой, но мне хватило и её.
— Полина, у него сейчас непростая ситуация.
— Это не ответ.
— А сколько вы вообще хотели брать?
Я назвала сумму. Для нашего района она была совершенно обычной, даже чуть ниже, чем в похожих объявлениях.
— За однокомнатную? — ахнула мама. — Вы серьёзно?
— Более чем.
— Но Артём тебе почти родственник.
— Мам, я видела его два раза за всю жизнь.
— Он сын моего мужа. Разве этого мало?
— Для того чтобы поздороваться при встрече — достаточно. Для бесплатного проживания в нашей квартире — нет.
Следующие минут десять мама объясняла мне, что деньги сделали меня чёрствой. Потом напомнила, сколько всего она для меня делала, когда я была маленькой, хотя я так и не уловила, каким образом моё детство связано с проживанием Артёма.
В конце концов она сказала:
— Ладно. Я сама буду вам платить.
— С пенсии?
— Это уже не твоё дело.
Надо было сразу отказать. Сейчас я это понимаю очень ясно. Но тогда мне показалось, что два месяца ничего катастрофического не изменят. Мама успокоится, Артём подыщет себе жильё, а мы тем временем спокойно подготовим объявление и не станем хватать первых попавшихся арендаторов.
Дмитрий отнёсся к этой затее без особой радости.
— С какой стати твоя мама должна содержать взрослого работающего мужика? — спросил он.
— Возможно, у него правда всё случилось внезапно.
— Договор будем подписывать?
— Обязательно.
Когда я сообщила об этом маме, она снова возмутилась:
— Может, вы ему ещё под подпись выдадите инструкцию, сколько раз в день разрешено открывать холодильник?
— Не подсказывай, — ответила я. — Дмитрий и такое приложение к договору составит.
За ключами Артём приехал на следующий вечер. На человека, который несколько дней мечется по городу и не знает, где будет спать сегодня ночью, он совсем не походил. Я увидела дорогие кроссовки, телефон последней модели и два огромных чемодана.
— Полина, вы меня реально выручили, — заявил он, осматривая кухню. — Отец говорил, что у вас однушка, но тут вполне нормально.
Вот это его «вполне нормально» мне сразу не понравилось, но я сдержалась.
— Вот договор, — сказала я, протягивая бумаги. — Срок — два месяца. Если решишь съехать раньше, предупреждаешь за неделю. В квартире не курить. Вечеринки не устраивать. После одиннадцати вечера не шуметь.
Артём быстро взял листы договора.