Алина молча подошла к той части шкафа, где висела одежда Максима. Одним резким рывком она сорвала с плечиков его любимые джинсы, несколько дорогих рубашек, потом сгребла с полки стопку футболок и худи. В чемодан следом полетела спортивная сумка с формой, из ванной — несессер с бритвой и кремами, дорогой флакон парфюма, затем носки и белье.
Самодовольная улыбка на лице Максима начала медленно гаснуть. Сначала он просто нахмурился, потом растерянно моргнул. В глазах появилось полное непонимание.
— Алина, ты что творишь? — голос его сорвался, в нем уже не осталось прежней наглости. Он сделал шаг к кровати, будто собирался перехватить ее за руку. — Ты зачем мои вещи туда кидаешь? Эй, я с тобой разговариваю! Остановись!
— Ты совершенно прав, Максим, — сказала она тихо и ровно, почти без интонации, щелчком вытягивая ручку чемодана. — Мои родители действительно обеспеченные, разумные и щедрые люди. Поэтому они и купили мне эту квартиру. А теперь ты берешь свои вещи, выходишь отсюда и отправляешься к своей маме и сестре. Вы ведь такая дружная, настоящая семья. Вот и поддерживайте друг друга.
Максим побледнел так резко, словно из него разом выкачали всю кровь. Губы мелко задрожали. До него наконец дошло: его игра провалилась. Он переступил ту самую границу, после которой уже нельзя сделать вид, будто ничего не случилось. И разговоры про «богатых родителей» больше не помогут.
— Алин… Алиночка, ну подожди, — он дернулся к ней и попытался схватить за запястье, но она отшатнулась с таким отвращением, будто к ней прикоснулись чем-то грязным. — Ты серьезно? Из-за отпуска разводиться собралась? Да поедем мы в этот Таиланд, слышишь? Я завтра же кредит оформлю на себя! Хочешь, вторую работу найду, по выходным курьером буду бегать! Мы же семья, мы же любим друг друга! Ну да, я сорвался, да, виноват, но мне мать жалко стало! Прости меня, пожалуйста!
Алина крепко взялась за ручку чемодана и без особого усилия выкатила его из спальни в прихожую. Затем распахнула входную дверь настежь. В подъезде было пусто и тихо, от окна на лестничной площадке тянуло прохладным воздухом.
— Твоя семья теперь находится по другому адресу, — сухо произнесла она, выставляя ярко-желтый чемодан за порог. — А кредит тебе, похоже, придется брать уже не на Таиланд. Скорее на съемную комнату. Потому что долго жить в одной квартире с сестрой ты вряд ли выдержишь.
Она не стала выслушивать его сбивчивые оправдания, жалкие просьбы и торопливые обещания. Не позволила ему удерживать дверь ногой, не дала снова начать давить на жалость. Алина просто вытолкнула мужа за порог, с силой захлопнула тяжелую металлическую дверь и дважды провернула ключ в замке.
Прошла ровно неделя.
Максим, потерявший всю свою уверенность, теперь ютился на продавленном старом диване в тесной двухкомнатной квартире вместе с матерью и сестрой. Кристина, почувствовав, что ее никто по-настоящему не остановил, уже на третий день успела заказать себе новые смарт-часы, расплатившись чудом уцелевшей кредиткой. В их доме снова начались крики, взаимные упреки и привычные скандалы.
Максим тем временем не давал Алине покоя. Он названивал ей до изнеможения, писал длинные, унизительно-жалкие сообщения во все мессенджеры подряд. То давил на сострадание, то называл произошедшее «страшной ошибкой», то умолял встретиться «по-взрослому, спокойно, в кафе» и обещал вернуть каждую гривну.
Алина не дочитывала его послания до конца. Она просто добавила его в черный список везде, где только смогла. Заявление о разводе, подготовленное грамотным юристом, уже было подано в суд. Делить им оказалось нечего: квартира была ее добрачной собственностью, детей у них не было.
А сама Алина в это время сидела в удобном кресле большого самолета. В ту пятницу она действительно позвонила отцу. Без прикрас, без попыток смягчить, рассказала ему всю историю — от украденных денег до предательства, которое Максим пытался выдать за заботу о родных. Отец выслушал ее молча, потом коротко и зло высказался о зяте и в тот же час перевел дочери недостающую сумму. Алина пообещала вернуть долг частями с зарплаты в течение ближайших шести месяцев.
В Таиланд она летела одна.
Впереди были четырнадцать дней полной свободы: горячий океан, яркое солнце, сладкие экзотические фрукты, неспешные прогулки и тишина, которая лечит лучше любых разговоров.
Молодая стюардесса принесла ей стакан холодного апельсинового сока. Алина сделала небольшой глоток, откинулась на мягкую спинку кресла и повернулась к иллюминатору. За стеклом раскинулось бескрайнее, ослепительно-синее небо.
И там, на высоте десяти тысяч метров, она вдруг ясно поняла: украденные сто двадцать тысяч гривен стали самой удачной инвестицией в ее жизни. За удивительно небольшую цену она избавилась от человека, который годами тянул бы ее вниз, прикрывая собственную слабость красивыми словами о любви, долге и семье.