Алина слушала его, и внутри у нее будто натягивалась тонкая струна. Голос, когда она наконец заговорила, дрогнул не от слабости — от ярости, которую приходилось удерживать из последних сил.
— То есть, — медленно произнесла она, глядя ему прямо в глаза, — ты сейчас серьезно говоришь, что взял наши совместные накопления, деньги, ради которых мы оба весь год работали без передышки, и отдал их за то, чтобы твоя взрослая двадцатипятилетняя сестра расплатилась за свои развлечения в Одессе и новый телефон? Ты забрал сумму, в которой есть и моя половина. Деньги, которые я зарабатывала бессонными ночами, отказами от нормальной одежды, от выходных, от отдыха. Максим, ты не просто потратил их. Ты украл у меня. Молча. За моей спиной.
— Да что ты несешь? Ничего я не крал! — сорвался он и резко поднялся с кровати. На щеках у него проступили красные пятна. — Я вытащил свою семью из беды!
Максим, казалось, ни на секунду не допускал мысли, что виноват. В его глазах все выглядело наоборот: он поступил благородно, а жена почему-то не оценила его «подвиг», не вошла в положение и не проявила сочувствия.
— Это моя мать, Алина! — выкрикнул он, нервно размахивая руками. — Она уже на лекарствах сидит из-за этих взыскателей! Я должен был спокойно смотреть, как ее доведут до сердечного приступа из-за Кристининой дурости? Да, Кристина наделала глупостей, я ей такое высказал, что она до сих пор, наверное, в себя прийти не может. Она клялась, что больше к этим конторам близко не подойдет. Но я не мог бросить их одних! Мы родные люди. В критический момент семья обязана помогать друг другу!
— Я тоже твоя семья, — резко перебила его Алина и шагнула ближе. — Только помогать нужно тем, кто попал в беду из-за болезни, аварии или несчастья. А твоя сестра не впервые оказывается в яме из-за собственной глупости, лени и нежелания взрослеть. Почему она не продала свой новый айфон? Почему не пошла работать курьером по ночам, чтобы вернуть долг? Почему за ее красивую жизнь на море я должна расплачиваться своим здоровьем и своим отпуском?
— Потому что не было времени продавать телефоны! Они угрожали приехать!
— Мне все равно, чем они угрожали, Максим. И ее проблемы меня тоже больше не волнуют. Звони своей ненаглядной Кристине. Сейчас. При мне. Пусть идет в нормальный банк, оформляет потребительский кредит под человеческий процент, берет кредитные карты, сдает золото в ломбард — мне без разницы. До вечера наши деньги должны вернуться на место. Завтра в десять утра я обязана перевести оплату турагенту, иначе бронь сгорит, и мы потеряем еще и предоплату.
Максим уставился на нее так, будто она предложила ему немедленно выйти на балкон и шагнуть вниз.
— Какой еще кредит, Алина?! Ты вообще себя слышишь? — заорал он. — Ей сейчас ни один банк даже тысячу гривен не одобрит! У нее кредитная история чернее ночи, кругом просрочки! И что ты так вцепилась в эти деньги? Нашла из-за чего спектакль устраивать!
Он уже не замечал, в каком состоянии стоит перед ним жена. Его ослепила собственная злость, и слова полетели одно за другим, грубые, тяжелые, безжалостные. В этот момент наружу вылезло все то, что, видимо, давно копилось внутри: зависть, мелочность, расчетливость и странная уверенность, что чужие ресурсы можно считать почти своими.
— У твоих родителей денег больше, они еще дадут! — выпалил Максим, зло прищурившись. — Позвони отцу и скажи, что нам на отпуск немного не хватает. Господи, для твоего папы сто двадцать тысяч гривен — это вообще не сумма, выручка за пару дней в его магазинах! Они тебе никогда не откажут. Возьмешь у них, съездим отдохнем, а потом постепенно вернем с премий. А моей сестре, кроме меня, никто не поможет! У нее нет богатого папочки, который по щелчку пальцев квартиры дарит!
Алина стояла неподвижно и смотрела на мужчину, с которым несколько лет делила дом, планы, радости, тревоги, обычную повседневную жизнь. И вдруг поняла, что почти не узнает его. Перед ней был не партнер. Не муж, который должен был беречь их общие границы и уважать их совместные решения. Перед ней стоял наглый, циничный человек, уверенный, что ее семья обязана оплачивать его красивую роль спасителя и вытаскивать его родню из любых ям просто потому, что у них есть деньги.
Не сказав больше ни слова, Алина развернулась, подошла к шкафу-купе и потянулась к верхней полке. С антресоли она достала новый чемодан — тот самый, который неделю назад выбирала с радостным предвкушением и купила специально для поездки в Таиланд.
Максим, увидев чемодан, шумно выдохнул и криво усмехнулся. В этой усмешке вдруг появилось облегчение, почти самодовольство.
— Ну вот, все-таки решила родителям позвонить? — в его голос вернулась прежняя уверенность. — Умница. Я знал, что ты не станешь раздувать скандал на пустом месте и рушить семью из-за каких-то бумажек. Уже вещи собираешь? Правильно, собирай. Завтра все оплатим, я сам съезжу к турагенту, если хочешь.