После этого оформляется залоговый билет, а сведения тут же уходят в электронную систему. На стойке приёма стоят камеры, всё пишется. Если вещь проходит по криминалу, полиция довольно быстро распутывает цепочку. Да и без полиции, если известны фамилия, имя, отчество человека и хотя бы приблизительный район, кое-что можно пробить неофициально. Конечно, если очень попросить.
— А если клиент не хочет показывать паспорт? — уточнила я.
— Тогда ему не в нормальный ломбард, а к перекупщикам в тёмный двор, — хмыкнул Денис. — Только там за золото дадут смешные деньги. Если человеку срочно нужна приличная сумма, он идёт туда, где всё оформляют официально. У тебя, я так понимаю, кто-то что-то прихватил?
— Пока не могу утверждать наверняка, — медленно произнесла я. — Денис, посмотри, пожалуйста, по своей базе за последние сутки. Скворцов Роман Николаевич. Год рождения — 1985-й. Район — Оболонь.
— Дай мне минут десять, — ответил он. — Если что-то есть, скину в мессенджер.
Я вернулась в комнату. Валентина Юрьевна уже устроилась за столом, прихлёбывала ромашковый чай и с видом мученицы рассказывала Андрею, насколько жестоким и бессердечным стал нынешний мир.
Телефон коротко пискнул. Я открыла сообщение от Дениса.
«Есть попадание. Вчера, 21:30. Ломбард на улице Свободы, это буквально рядом с домом твоей свекрови. Скворцов Р. Н. сдал: серебряную шкатулку — вес 450 граммов, клеймо старого образца, 84; золотые серьги с рубинами; золотое кольцо. Получил на руки 48 000 грн. Прикрепляю фото залогового билета и кадр с камеры».
Я раскрыла снимок с видеонаблюдения. Изображение оказалось на удивление чётким. На экране был Роман: взмокший, растрёпанный, с дёрганым выражением лица. Он протягивал в окошко приёмщика ту самую резную шкатулку, которую я уже видела у Валентины Юрьевны.
Внутри у меня разлилось ледяное спокойствие. Не злость, не торжество — именно холодная, собранная уверенность. Такое чувство появляется, когда наконец находишь в отчётах ошибку на огромную сумму и остаётся только дождаться, когда виновный начнёт выкручиваться.
Картина сложилась почти полностью.
Константин Сергеевич, вероятнее всего, был не таинственным кавалером, а нанятым статистом. Каким-нибудь знакомым Романа, собутыльником или должником, которому пообещали закрыть мелкий вопрос. Его роль была простой: вскружить голову одинокой женщине, втереться в доверие, попасть в квартиру, получить доступ к ключам — а потом исчезнуть, оставив после себя красивую записку с романтическим налётом.
А настоящим исполнителем оказался наш доблестный зять. Роману, судя по всему, срочно понадобились деньги. Возможно, чтобы закрыть карточный долг до того, как к нему заявятся люди, с которыми не спорят. И заодно он решил провернуть вторую часть схемы: выставить Валентину Юрьевну из её квартиры, переселить её в мою студию, а самому с Натальей обосноваться в просторном жилье тёщи. Одним движением — и деньги получить, и квартиру освободить.
Я посмотрела на Валентину Юрьевну. На секунду мне стало её жаль. Но жалость к глупости, особенно когда она замешана на самомнении, редко приносит пользу.
— Валентина Юрьевна, — спокойно сказала я, убирая телефон в карман, — предлагаю не откладывать. Позовите Романа и Наталью. Пусть приезжают сейчас. Скажите им, что Ольга передумала и готова отдать ключи от студии.
Свекровь буквально засияла. Про давление, слабость и трагедию века она моментально забыла.
— Я знала, Ольга, знала! — воскликнула она, хватаясь за чашку обеими руками. — В глубине души ты всё-таки порядочная женщина. Андрей, немедленно звони сестре!
Роман и Наталья появились примерно через сорок минут. Роман вошёл первым — уверенной походкой человека, который уже мысленно поделил добычу и расставил мебель в чужой квартире. Скорбящего родственника он больше не изображал. Скорее напоминал голубя, залетевшего в хлебный киоск и внезапно решившего, что теперь весь бизнес принадлежит ему.
— Ну вот, здравый смысл всё-таки победил, — с ленивым превосходством произнёс он, разваливаясь в кресле и закидывая ногу на ногу. — Рад, Ольга, что ты наконец поняла, что семья важнее личных амбиций. Ключи принесла?
Я сидела у окна, сложив руки на груди. Андрей стоял рядом. Он уже чувствовал, что во мне натянута какая-то невидимая струна, но пока не понимал, почему.
— Ключи у меня, Роман, как правило, всегда при себе, — ответила я ровно. — Только перед тем как обсуждать переезд, мне хотелось бы прояснить пару моментов. Для порядка. Мы же, как ты сам говоришь, семья.
Роман недовольно скривился.
— Какие ещё моменты? Ольга, только не начинай свою бухгалтерскую занудность. Маме вещи собирать надо, а не слушать лекции.
— Первый момент, — продолжила я, не реагируя на его тон. — Каким образом Константин Сергеевич вынес ценности, если, по вашей версии, в восемь вечера ушёл за эклерами, а ты приехал к Валентине Юрьевне только около половины десятого?
— Элементарно, — отмахнулся Роман, но носок его ботинка вдруг нервно дёрнулся. — Вернулся, открыл дверь своим ключом, забрал всё ценное и исчез. Что тут непонятного?
— Удивительно дерзко, — кивнула я. — Тогда второй момент. Как Константин Сергеевич смог заложить эти вещи в ломбард на улице Свободы в 21:30, если паспорт при оформлении предъявлял ты?
В комнате стало так тихо, что слышно было, как старые настенные часы отмеряют секунды: тик-так, тик-так.
Роман застыл. Самодовольная ухмылка сползла с его лица, а кожа начала менять оттенки — от сероватой бледности до багрового пятна. Нога, только что уверенно лежавшая на колене, повисла в воздухе и будто окаменела.
— Ты что несёшь? — сипло выдавил он. — Какой ещё ломбард? Какая улица Свободы? Ты вообще понимаешь, что говоришь?
Наталья испуганно переводила взгляд с меня на мужа. Валентина Юрьевна начала дышать часто и поверхностно, будто воздух в комнате вдруг стал густым.
— Понимаю прекрасно, — сказала я и достала телефон. — Валентина Юрьевна, посмотрите внимательно. Узнаёте шкатулку? А человека, который протягивает её приёмщику? Это кадр с камеры ломбарда. Время — вчерашний вечер.
Я передала телефон свекрови. Она долго всматривалась в экран. Потом подняла глаза на Романа, и в её лице впервые появилось не возмущение, не обида, а растерянный ужас.
— Рома?.. — прошептала она. — Как ты мог?..
— Это подделка! — вдруг взвизгнул Роман и вскочил с кресла. — Она всё врёт! Она специально состряпала эту картинку, чтобы не отдавать нам студию! Андрей, ты видишь, с кем живёшь? Она же змея!
— Роман, замолчи, — тихо, но так тяжело сказал Андрей, что тот на секунду осёкся. — Ольга такими вещами не играет и не врёт.
Я спокойно забрала телефон из дрожащих рук Валентины Юрьевны. Та сидела белая как мел, будто за несколько минут постарела на десять лет.
— Подделка, значит? Прекрасно, — произнесла я. — Тогда едем в полицию и пишем заявление на Константина Сергеевича. Пусть следователь сделает официальный запрос в ломбард. По закону такие заведения хранят записи с камер и копии документов. Как думаешь, Роман, им тоже расскажешь про фотошоп?