Роман будто разучился дышать. Вся его стройная схема, где он видел себя хитрым комбинатором и почти финансовым гением, рассыпалась прямо у нас на глазах. Он нервно прошёлся по комнате, метнулся к окну, потом резко развернулся и застыл перед Валентиной Юрьевной.
— Мама… — выдохнул он надломленно, сразу включая свой привычный жалобный тон. — Мама, вы только выслушайте! Да, это был я. Но я же ради вас старался! Ради семьи!
— Ради семьи ты украл мои деньги?! — Валентина Юрьевна наконец нашла голос, и прозвучал он так, что, кажется, дрогнули стёкла.
— Вы ничего не понимаете! — Роман картинно всплеснул руками. — У меня зависли вложения! Серьёзный проект, большие перспективы! Криптовалюта, понимаете? Мне срочно понадобились наличные буквально на несколько дней, чтобы перекрыть маржинальный разрыв. Я бы всё вернул! Ещё и сверху! Я хотел на эти дивиденды отправить вас в Карловы Вары!
Тут я уже не удержалась и рассмеялась.
— Маржинальный разрыв? Серьёзно, Роман? На спортивных ставках он у тебя случился или в очередном онлайн-казино? Не рассказывай сказки про криптовалюту. Твой предел — купить биткоина на 400 грн и потом каждые пять минут смотреть, выросло там что-нибудь или нет. Ты просто проигрался. Потом к тебе пришли люди и очень убедительно напомнили про долг. А ты не придумал ничего лучше, чем нанять какого-то оборванца на роль пылкого геолога, чтобы все смотрели куда угодно, только не на тебя.
Наталья тихо всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Судя по её реакции, о долгах она знала куда больше, чем пыталась показать.
— Значит, Константина не существовало? — глухо спросила Валентина Юрьевна. — Он… он меня не любил?
Вот это было почти великолепно. Женщину только что обокрал родной зять примерно на 100 000 грн, а сильнее всего её сейчас ранила мысль о несостоявшемся романе.
— Существовал, Валентина Юрьевна, — смягчилась я. — Просто, скорее всего, это какой-нибудь знакомый Романа. Может, приятель по посиделкам. Кстати, Роман, сколько ты ему дал за спектакль? Или он за бутылку коньяка согласился?
— Четыре тысячи, — пробормотал тот автоматически, окончательно теряя остатки напускной уверенности и опускаясь обратно в кресло. — Он раньше в каком-то театре играл. Провалился, но говорить красиво умеет.
— Браво, — я несколько раз медленно хлопнула в ладони. — Преступная операция века. Нанять актёра за 4 000 грн, стащить у тёщи 80 000 грн наличными и фамильные украшения, сдать их в ломбард за 48 000 грн… А потом, под шумок, попытаться переселить Валентину Юрьевну в мою студию, чтобы самому въехать в хорошую квартиру в центре. Роман, тебе не стартапами надо заниматься. Тебе пора курсы открывать: «Как за сутки уничтожить отношения со всей роднёй и всё равно остаться без денег».
— Я не без денег! — огрызнулся он, но голос прозвучал жалко. Он уже понимал, что партия проиграна.
— Ты вор и мошенник, — отчеканила Валентина Юрьевна и медленно поднялась с дивана. В этот миг она действительно напоминала королеву, объявляющую приговор. — Убирайся из моей квартиры. И чтобы я тебя здесь больше не видела. Наталья! Если ты сейчас же не уйдёшь от этого… от этого уголовника, можешь не считать себя моей дочерью!
Наталья зарыдала в полный голос, размазывая тушь по щекам. Роман съёжился, но всё ещё пытался удержать жалкие остатки достоинства.
— Вы все ещё пожалеете! — пискнул он, пятясь к двери. — Вот когда мой проект выстрелит, вы сами ко мне приползёте! Но я человек незлопамятный. Просто занесу этот случай в отдельный список!
— Занеси, Роман, обязательно занеси, — кивнула я ему вслед. — И чек из ломбарда не потеряй. Завтра Андрей поедет с тобой, и ты выкупишь всё, что принадлежит Валентине Юрьевне. Деньги достанешь как хочешь. Возьмёшь кредит, займёшь, почку продашь — меня это не волнует. Не вернёшь украшения — фотография и все данные окажутся у следователя. Это я тебе обещаю.
Дверь за ним хлопнула так, что с потолка посыпалась мелкая побелка. Наталья ещё минут пять рыдала, потом вскочила и бросилась за мужем. Её привычка спасать тех, кто тянет её на дно, оказалась сильнее здравого смысла.
В квартире остались мы втроём. Валентина Юрьевна сидела на диване идеально прямо, словно проглотила линейку, и смотрела в одну точку на стене.
— Прабабушкино серебро… — едва слышно произнесла она. — Как он вообще посмел…
— Валентина Юрьевна, — я подошла к столу и налила ей свежего чая. — Серебро мы заберём. Завтра же. Роман трусливый, он найдёт деньги, лишь бы не доводить дело до полиции. А вот наличные… считайте, что эти 80 000 грн вы отдали за очень дорогой, но полезный урок. И за избавление от иллюзий.
Свекровь подняла на меня долгий, тяжёлый взгляд. В нём смешались и раздражение из-за моей прямоты, и неприятное, но честное понимание: я права.
— Жёсткая ты женщина, Ольга, — вздохнула она, беря чашку. — Совсем в тебе нет романтики. Ни капли тонкой душевной организации.
— Зато моя студия возле Лесной уже сдана нормальным людям на год вперёд, — спокойно ответила я и чуть улыбнулась. — И нервы у меня крепкие. Пейте чай, Валентина Юрьевна. А тебе, Андрей, завтра придётся проследить, чтобы семейные ценности действительно вернулись из ломбарда.
Когда мы вышли на улицу, город уже погрузился в вечер. Киев светился окнами и вывесками, по проспекту непрерывным потоком неслись машины. До метро мы шли молча.
— Оль, — Андрей взял меня за руку. — Спасибо тебе. Я бы сам растерялся. Честно. До последнего думал, что виноват этот… геолог.
— Не за что, милый, — я прижалась к его плечу. — Просто запомни: если кто-то слишком громко говорит о семейных ценностях и одновременно требует ключи от твоей квартиры, значит, он уже всё решил за тебя. А я очень не люблю, когда за меня принимают решения.
Роман, конечно, украшения выкупил. Набрал займов в микрофинансовых конторах под дикие проценты, лишь бы я не дала делу официальный ход. Через месяц Наталья подала на развод: не выдержала коллекторов, которые начали звонить ей прямо на работу. Валентина Юрьевна поменяла замки и записалась на курсы керамики, заявив, что искусство надёжнее мужчин.
А я? Я просто вернулась к обычной жизни и к своей работе. Аудит — крайне полезная вещь. Особенно когда проверять приходится родственников, уверенных, что они самые умные в этой комнате.