Старые ключи отныне годились разве что на выброс: ни один из них уже не смог бы сдвинуть новый механизм даже на долю миллиметра.
Екатерина сама вставила свежий ключ в скважину и провернула его. Внутри замка мягко, густо щёлкнуло, будто дверь окончательно отгородила квартиру от всего, что оставалось по ту сторону — от подъезда, чужих голосов и непрошеных решений. Она расплатилась с мастером, проводила его, заперлась изнутри и сразу направилась в гардеробную.
На самой верхней полке лежала большая спортивная сумка Андрея — прочная, из плотной водоотталкивающей ткани. Екатерина сняла её, перенесла в спальню, раскрыла прямо на ковре и без суеты принялась собирать вещи мужа. Делала она это спокойно, почти деловито, без резких движений и без той злости, которая ещё утром жгла изнутри. В сумку один за другим легли его обычные джинсы, несколько чистых рубашек вместе с плечиками, домашний спортивный костюм, бельё, электрическая бритва из ванной и две пары обуви на смену. Набитая сумка вышла тяжёлой, но собранной аккуратно. Екатерина застегнула молнию, вынесла её в прихожую и поставила у вешалки, прямо под зеркалом на стене.
Дальше день потёк тихо и ровно. Екатерина села за работу, закрыла два квартальных отчёта, отправила клиентам необходимые документы, а ближе к пяти вечера заварила себе крепкий травяной чай. Никакого торжественного ужина из трёх блюд, который Андрей считал само собой разумеющимся, на плите, конечно, не появилось. На столе сиротливо стояла только небольшая вазочка с сухим овсяным печеньем.
Ровно в шесть двадцать тишину коридора нарушил глухой гул лифта, поднимающегося вверх. Через несколько секунд за дверью раздался тяжёлый удар — будто на бетонный пол с размаху опустили сумки. Затем послышалось нарочито громкое покашливание и уверенный, развязный голос деверя:
— Нормальный дом, Андрей, зря ты переживал. Двор спокойный, до метро минут десять пешком — на первое время мне вполне подойдёт. Сейчас в душ схожу, переоденусь, а потом надо бы что-нибудь поесть. После этого плацкарта от одной куриной ноги до сих пор мутит.
В замочной скважине заскрежетал металл. Кто-то с полной уверенностью вставил ключ, попытался провернуть его вправо, но тот лишь упёрся в новые пазы и беспомощно застрял. Ручку дёрнули раз, потом второй. Ключ резко вытащили, снова сунули в замок и начали крутить уже зло, с нарастающим раздражением, то в одну сторону, то в другую.
— Ты чего там возишься, Андрей? — донёсся из-за двери хриплый бас Дениса. — Замок, что ли, перекосило от осенней сырости? Дай я плечом надавлю, у меня в таких делах опыт имеется.
— Подожди, не надо ничего ломать, — огрызнулся Андрей. — Утром всё прекрасно открывалось, я сам закрывал на два оборота. Может, верхний язычок заклинило, раму повело?
По двери резко застучали костяшками — требовательно, почти приказом. Екатерина спокойно поднялась со стула, подошла к входу, но распахивать дверь не стала. Она лишь отодвинула крышку глазка, затем щёлкнула внутренним запором и приоткрыла створку ровно настолько, насколько позволяла массивная стальная цепочка.
В узкую щель тут же втиснулось раскрасневшееся лицо Андрея. За его плечом виднелся Денис — крупный, в расстёгнутой кожаной куртке, под которой торчал мятый свитер. Рядом на площадке громоздились две огромные дорожные сумки с ободранными углами, перетянутые бельевой верёвкой.
— Екатерина, ты что здесь устроила средь бела дня? — Андрей с порога сорвался на крик и попытался надавить ладонью на дверь. — Почему мой ключ не поворачивается в нижнем замке? Ты там изнутри ещё один засов закрыла и сидишь молча? Открывай немедленно! Мы эти сумки на себе тащили, лифт на нашем этаже застрял!
— Твой ключ больше не откроет этот замок, Андрей, — ровно ответила Екатерина через натянутую цепочку. — Сегодня утром я вызвала специалиста и заменила все запорные механизмы.
Лицо мужа в одно мгновение потемнело, кровь резко прилила к вискам. Он рванул ручку на себя, но цепочка звякнула и натянулась, как струна, удерживая тяжёлую дверь намертво.
— Ты вообще в своём уме, женщина?! — взревел он так громко, что где-то этажом выше испуганно залаяла собака. — Какие ещё замки? С какой стати ты меняешь замки в нашей общей квартире, даже не поставив меня в известность? Сейчас же снимай цепочку! Я требую, чтобы ты впустила нас домой!
— Во-первых, не ори на весь подъезд, — холодно произнесла Екатерина, не отводя глаз от его перекошенного лица. — Здесь живут люди, которые не обязаны слушать твои командирские интонации. Во-вторых, эта квартира никогда не была общей. Это моё личное жильё, купленное задолго до нашего брака. У тебя здесь нет доли — ни по документам, ни по совести.
Денис, до этого топтавшийся на грязном коврике возле соседской двери, неожиданно протиснулся вперёд, оттеснив брата плечом. Он нагло ухмыльнулся прямо в щель.
— Слышь, хозяйка, давай без этих женских спектаклей, а? — в его голосе слышалась откровенная дворовая наглость человека, привыкшего брать чужое пространство нахрапом. — Мы с дороги еле живые, есть хотим, спина от чемоданов отваливается. Андрей сказал, что всё решено и диван готов. Открывай нормально, не позорь мужа перед роднёй. Нашла время в цепочки играться, детский сад какой-то.
Екатерина посмотрела на незваного гостя и едва заметно усмехнулась уголком губ.
— Для тебя здесь нет никакого дивана, Денис. И никогда не будет. Ты взрослый трудоспособный мужчина, которому давно пора самому снимать жильё, а не переезжать с места на место за чужой счёт под прикрытием старшего брата. Через мой порог ты не переступишь ни сегодня, ни через неделю.
— Екатерина, немедленно прекращай этот цирк! — Андрей снова оттолкнул Дениса и так вцепился пальцами в дверной косяк, что костяшки побелели. — Я твой законный муж! У меня здесь постоянная регистрация по месту жительства! Ты не имеешь никакого права выставлять меня за дверь и менять замки без моего письменного согласия! Если ты сейчас же не уберёшь эту цепочку, я буду действовать официально и добьюсь, чтобы дверь открыли уже при свидетелях.