Тем, кого без лишних сантиментов ставят в график и используют тогда, когда это удобно.
Ответить Дмитрию было нечего. Он застыл возле входной двери, словно придавленный собственным обманом, и тупо смотрел на тот самый салатовый костюм.
— Ключи от гаража я, пожалуй, оставлю у себя, — всё так же ровно произнесла Наталья. — Чтобы тебе не пришло в голову среди ночи отправиться туда и спать в обнимку со своими шинами. А теперь возьми куртку, кошелёк — и на выход.
— Наташ, на улице ночь… куда я сейчас пойду? — выдавил Дмитрий жалким голосом.
— К своей любимой женщине, Дим. К кому же ещё? Ты ведь так старательно решаешь её проблемы. Вот пусть теперь она решит твои.
Несколько секунд Дмитрий стоял неподвижно. До него наконец дошло: это не обычная женская истерика, которую можно пересидеть на кухне, пока жена выплачется и устанет. Всё было иначе. Он резко сорвал с вешалки куртку, развернулся и вышел, с такой силой хлопнув дверью, что в прихожей звякнуло зеркало.
На следующее утро Наталья проснулась с удивительной ясностью в голове и твёрдым желанием как можно быстрее вычеркнуть из своей жизни мужа-предателя. Она без суеты сложила в большие мешки всю одежду Дмитрия, затем вытащила из кладовки его недешёвые спиннинги, коробку с блёснами, набор инструментов, тёплую рыбацкую куртку и прочие вещи, которые годами занимали место в квартире. Ближе к полудню она заказала грузовое такси и отдельно вызвала грузчика.
Когда Дмитрий появился на пороге, мастер по замене замков уже минут двадцать возился у двери и как раз заканчивал установку нового механизма.
Дмитрий остановился на лестничной площадке. Вид у него был помятый и злой: ночь, проведённая в машине, явно не пошла ему на пользу. Заметив груду мешков, удочки, баулы и крепкого парня в рабочей форме, он растерянно открыл рот.
— Наташ, ты что тут устроила? — процедил он, бросая косой взгляд на мастера с дрелью. — Давай спокойно поговорим. Я хочу всё исправить, наладить между нами… И вообще, куда ты всё это собрала?
Наталья вышла на площадку, держа в ладони новую блестящую связку ключей.
— Нам уже нечего налаживать. Семьи больше нет. Твои вещи отправляются по адресу Валерии, — сообщила она абсолютно бесцветным голосом. — Машина оплачена. Ребята, грузите. А ты, Дмитрий, свободен.
Она закрыла дверь прямо перед его лицом. Вслед за этим сухо щёлкнул новый замок.
Грузовой фургон остановился у дома Валерии примерно через сорок минут.
Дмитрий поднимался на двенадцатый этаж в состоянии, очень похожем на начинающуюся панику. Рядом с ним в большом зеркальном лифте тяжело дышал грузчик, обложенный клетчатыми баулами. Из одного мешка торчали кончики спиннингов, из другого выглядывала ручка ящика с инструментами.
Валерия открыла не сразу. Она стояла на пороге в шёлковом халате, с патчами под глазами и выражением лица человека, которому грубо испортили утренний ритуал.
Увидев Дмитрия в окружении мешков, удочек, грязных строительных пакетов и прочего скарба, она застыла. Её взгляд, обычно уверенный и чуть насмешливый, мгновенно стал жёстким и колючим.
— Дмитрий? — произнесла она таким ледяным тоном, что на площадке будто резко похолодало. — Что это за свалка у моего порога?
— Валерочка, тут такая ситуация… — Дмитрий попытался улыбнуться, одновременно стараясь ногой задвинуть подальше мешок, из которого некстати вывалился резиновый сапог. — Наталья всё узнала. Она меня выгнала. Я к тебе пока, ненадолго… Вещи потом в гараж отвезём, разберём, пересортируем.
Валерия перевела взгляд на грязный сапог. Потом посмотрела на грузчика, неловко переминавшегося с ноги на ногу. Затем снова — на Дмитрия.
Миф о сильном, желанном мужчине окончательно рассыпался. На её пороге стоял не уверенный в себе победитель, а усталый проблемный мужик с кучей барахла, способный одним своим появлением нарушить её идеально выстроенный порядок. Совместная жизнь с этим «приятным дополнением» в её планы не входила ни на миг.
— Мужчина, верните всё это к лифту, — сказала Валерия грузчику, даже не повышая голоса.
После этого она посмотрела на Дмитрия. В её глазах не было ни жалости, ни растерянности — только холодный расчёт и раздражение.
— Знаешь, Дмитрий, — произнесла она, брезгливо запахивая халат плотнее. — Моя гардеробная существует для моих вещей. А моя жизнь — для моего удобства. Свои семейные катастрофы решай со своей женой и на своей территории. То, что лежит у тебя в гараже из моего, отправишь курьером. Извини, но жить с тобой я не собиралась. И, если честно, я уже давно думала всё прекратить. Я тебя переросла.
Она отступила на шаг назад и плавным, но очень решительным движением захлопнула перед ним тяжёлую деревянную дверь.
Дмитрий остался стоять на лестничной площадке. Справа от него громоздилась гора его же вещей. Слева гудел лифт. За один день из-за глупой уверенности в собственной неотразимости он лишился и семьи, и женщины «для души».