Но едва Дмитрий вернулся домой и открыл дверь собственной квартиры, его встретила совсем не та обстановка, на которую он рассчитывал.
В коридоре был включен яркий потолочный свет. Посреди прихожей, прямо на мягкой банкетке для переобувания, стояли маленькие жесткие ботинки для горных лыж. Над ними, на вешалке, вызывающе выделялся кислотно-салатовый термокостюм Валерии, почти заслоняя собой сдержанные пальто Натальи. А на тумбе аккуратно лежали фотографии — те самые, которые он прятал в гараже.
Наталья стояла у кухонного проема, опершись плечом о косяк. Руки она скрестила на груди. Лицо было сухим, спокойным, без единой слезинки. И именно это спокойствие пугало сильнее любого скандала.
Дмитрий застыл на месте. В голове у него лихорадочно заметались варианты объяснений, но ни один не выглядел достаточно убедительным.
— Дим, привет, — произнесла Наталья почти любезно, но в ее голосе звенел такой ледяной сарказм, что от него хотелось отступить. — Антон сегодня заехал в твой гараж за стремянкой, как вы и договаривались. Ну и заодно прихватил пакет с «моими зимними вещами», чтобы они там не пылились. Я решила примерить обновку. Только вот беда: в этот костюм я не помещаюсь, а в такие ботинки могу влезть разве что после ампутации пальцев. Тридцать шестой размер, представляешь? Так чье это?
Дмитрий заметно побледнел. Он судорожно сглотнул, начал снимать куртку и выдал первое, что пришло в голову, — ту самую стандартную мужскую ложь, которой веками пытались прикрыться неверные мужья.
— Наташ, ну ты что вообще выдумываешь? — он попытался засмеяться, но смех получился тонким, жалким, почти испуганным. — Это вещи жены Романа! Ирины!
— Правда? — Наталья чуть наклонила голову, словно ей вдруг стало очень интересно. — Ирины, значит?
— Конечно! Они же расходятся! Разругались вдрызг, уже чуть ли не до суда дошло. Роман психанул, собрал ее шмотки в кучу, выставил из квартиры, а деть пока некуда. Попросил меня оставить в гараже на неделю-другую, пока она их не заберет. А твой Антон, балбес, ничего не понял и притащил сюда!
На секунду Дмитрию даже показалось, что версия звучит правдоподобно. Он расправил плечи, уже готовясь перейти в наступление и изобразить оскорбленное достоинство. Но Наталья не дала ему разогнаться. Она ударила точно и безжалостно — фактами.
— То есть это вещи жены Романа, — медленно повторила она и сделала шаг вперед. — А летняя резина пятнадцатого радиуса от какой-то маленькой юркой машинки тоже принадлежит жене Романа? Забавно. У Романа, насколько я помню, такой же огромный внедорожник, как у тебя. Зачем Ирине колеса пятнадцатого размера? Хочешь, я прямо сейчас позвоню Роману? Или самой Ирине?
Дмитрий захлебнулся воздухом и не нашелся, что ответить.
— А ски-пасс на имя Валерии Макаровой, который лежал в кармане костюма, он тоже случайно туда засунул? — продолжила Наталья, словно аккуратно вскрывала его вранье скальпелем. — Или после развода Ирина решила взять себе новое имя и фамилию?
В прихожей повисла плотная, звенящая тишина. Образ уверенного в себе хозяина положения начал трескаться, осыпаясь прямо на кафель вместе с остатками его самоуверенности.
— Наташ, послушай, я могу все объяснить… — пробормотал Дмитрий, инстинктивно отступая ближе к двери.
— Я уже видела ее страницу, Дмитрий, — резко оборвала его Наталья, не оставляя ни одного пути для маневра. — Очень красивая, надо признать. Тридцать пять лет. Безупречный ремонт. Все вылизано, светло, дорого, этот ваш скандинавский минимализм, ни соринки, ни лишней детали. Женщина живет со вкусом. Только знаешь, что мне стало особенно интересно?
Она подошла почти вплотную. В ее голосе не было ни истерики, ни боли обманутой жены, ни дрожи. Только холодное, презрительное спокойствие.
— А ты у нее кем числишься, Дим? — тихо спросила она. — Ты, наверное, решил, что ты роковой мужчина? Завоеватель? Мачо? Нет. Ты у нее бесплатный грузчик. Обслуживающий персонал.
— Наташ, хватит…
— Она не хочет тащить в свою идеальную квартиру грязные колеса, зимний костюм и сноуборд, — отчеканила Наталья, не повышая голоса, но каждое слово било больнее крика. — Ей жалко свой дорогой интерьер. А ты, великий глава семьи, настоящий мужчина, с радостью стараешься. Возишь ее барахло в наш семейный гараж. Тебя даже на ночь у нее не оставляют — выставляют за порог, чтобы ты, видите ли, не мешал ей спать. А ты все равно, как преданный пес, таскаешь ее коробки к нам. Ты прекрасно знал, что я туда не полезу, и поэтому спокойно держал в гараже ее вещи и ваши совместные фотографии. Только одного не предусмотрел: что мой брат заметит женские вещи и задаст вопросы.
Это был удар не по измене, а по самому болезненному — по его мужскому самолюбию. Дмитрий, возможно, выдержал бы слезы, крики, разбитые тарелки. Он мог бы разыграть раскаяние, упасть в извинения или, наоборот, перейти в нападение и обвинить Наталью в том, что она его «достала» и «постоянно пилит».
Но Наталья вытащила наружу самое унизительное в его романе. Она не просто поймала его на лжи — она показала, как жалко он выглядит со стороны: не победителем, не страстным любовником, а всего лишь удобным мужчиной.