Наверное, со стороны я выглядела так, будто сейчас перед гостями сама собой развернётся скатерть-самобранка.
— Сушки, — произнесла тётя Тамара.
Она сказала это ровно, без вопроса, почти как врач, который уже поставил заключение.
— Свежие, — поспешила уточнить я. — На прошлой неделе купила.
Алексей вышел из своего угла и спокойно присел к нам. Лицо у него было безмятежное, даже слишком. Он взял чайник и начал разливать чай по чашкам с таким сосредоточенным видом, словно проводил не обычное чаепитие, а важный старинный обряд.
— Ну что, как вам тут отдыхается? — обратился он к дяде Виктору.
Дядя Виктор, человек незлопамятный и прямой, ответил без всякой подоплёки: рассказал, что огород в этом году удался, малины много, а машину уже пора гнать на обслуживание. Так разговор и зацепился. Тётя Тамара сидела молча, маленькими глотками пила чай и поглядывала в окно. Кристина поинтересовалась чем-то про участок, я ответила. Дмитрий с хрустом расправлялся с сушкой.
Я сидела среди них и вдруг ловила себя на непривычном, почти странном чувстве — внутри было легко. Раньше, всегда раньше, именно к этой минуте я уже успевала устать, вспотеть, разозлиться и начать мысленно считать время до их отъезда: ещё чуть-чуть, потерпи, скоро всё закончится. А теперь я просто была у себя. В своём доме. В свой день рождения. И это оказалось настолько новым ощущением, что я будто пробовала его осторожно, маленькими глотками, как незнакомое вино.
Удивительно — находиться рядом с роднёй и при этом не чувствовать себя прислугой. Не кухаркой, не официанткой, не человеком, обязанным обеспечить всем чужой праздник, а именно хозяйкой дома. Мне хотелось удержать это состояние, запомнить его до мелочей, спрятать где-нибудь внутри, как удачный рецепт, который наконец получился с первого раза.
Тётя Тамара выдержала примерно полчаса.
— Марина, — сказала она, ставя чашку на блюдце, — ну яйца-то у тебя хоть есть? Я бы сейчас яичницу сделала. Это быстро.
— Тётя Тамара, — ответила я как можно мягче, — не надо.
— Как это не надо? В день рождения человек должен поесть по-человечески!
— Я поем, — сказала я. — Обязательно. Только позже, когда вы уже уедете.
Слова вырвались честнее, чем я собиралась. Тётя Тамара ошеломлённо моргнула. Кристина опустила взгляд в чашку. Дмитрий с громким хрустом доел последнюю сушку.
— Понятно, — после паузы произнесла тётя Тамара.
И в этом коротком «понятно» поместилась целая речь, которую она, видимо, решила оставить до более подходящего случая.
Собираться они начали минут через сорок после приезда. Первым поднялся дядя Виктор, потянулся и сказал, что путь неблизкий. Дмитрий тут же поддержал эту мысль с явным облегчением. Кристина у двери крепко меня обняла — не для вида, а по-настоящему — и тихо сказала: «С днём рождения». В её шёпоте не было обиды. Скорее что-то похожее на понимание. Или, может, мне просто очень хотелось это услышать именно так.
На прощание тётя Тамара сжала мою ладонь.
— В другой раз заранее скажу, — произнесла она.
— Вот так будет лучше, — ответила я.
Машина медленно выехала со двора. Я осталась на крыльце и смотрела ей вслед, пока пыль за ней не улеглась на просёлочной дороге. Потом повернулась. Алексей стоял совсем рядом, за моей спиной.
— Ну? — спросил он.
— Всё, — сказала я.
Он улыбнулся своей давней улыбкой — той самой, которая всегда отвечала даже на то, что я не решалась произнести вслух.
— Тогда я спускаюсь в погреб, — объявил он.
Пока Алексей ходил за припасами, я набрала соседку Ольгу. Она жила через два участка, была женщиной крепкой, спокойной и доброй без лишней показной мягкости. Ольга умела слушать, не перебивая, и пекла такие ватрушки, от которых невозможно было отказаться даже после сытного обеда. Её муж Игорь был тихим, смешливым человеком из тех, кто одной вовремя сказанной фразой способен разогнать любую хмурость.
— Оль, вы как? Не заняты?
— Маринка, — сразу сказала Ольга, потому что интонации она считывала мгновенно, — они уехали?
— Уехали.
— Сейчас буду.
Я начала накрывать стол, а Алексей тем временем носил из погреба кастрюли, миски и судки. Холодник засверкал на солнечном подоконнике. Заливное пахло укропом, перцем и лавровым листом. Пироги — с капустой, яблоками и ливером — легли на большое блюдо высокой румяной горкой, праздничной и нарядной. Потом Алексей откуда-то достал запотевшую бутылку домашнего вина — малинового, прошлогоднего.
— А это я, между прочим, от самого себя прятал, — признался он, ставя бутылку посреди стола.
— Хорошо, что всё-таки нашёл, — сказала я.
Ольга пришла с ватрушками и Игорем. Игорь держал в руках букет — настоящий, из цветочного магазина, с белыми розами и зеленью, явно приготовленный заранее. Я посмотрела на эти цветы и почувствовала внутри что-то одновременно тёплое и острое.