И чаще всего это дурное предчувствие оправдывалось: поездка опять отменялась в самый неподходящий момент.
Как-то раз Марина даже сама предложила оплатить бензин, лишь бы у Алексея не оставалось повода ссылаться на расходы.
– Мам, ну дело вообще не в деньгах, – резко ответила Екатерина, и в голосе ее прозвучало явное раздражение. – Просто у нас свои дела. Мы не можем постоянно работать для тебя бесплатным такси.
Эта фраза про такси надолго засела у Марины в памяти. Тогда она ничего не сказала, проглотила обиду, хотя внутри все кипело и очень хотелось ответить дочери.
Ее подруга Ирина, выслушивая очередную историю, говорила без всяких мягких намеков:
– Марина, открой глаза. Они тобой воспользовались. Жилье получили, а тебя саму будто убрали куда-нибудь подальше, чтобы не мешала. И сколько ты еще собираешься это терпеть?
– Ира, ну они молодые, у них своя жизнь, свои заботы, – пыталась оправдывать дочь и зятя Марина.
– А у тебя, выходит, жизни уже нет? – не сдавалась подруга. – Ты им квартиру отдала, а в ответ слышишь только обещания. Им бы такой урок устроить, чтобы наконец поняли, как надо ценить человека.
Марина обычно отмахивалась от этих слов и снова находила объяснения. Екатерина устает на работе. У Алексея и правда много дел. Молодая семья, свои планы, свои хлопоты. Но обида внутри уже давно копилась плотным тяжелым комом, и с каждым новым отказом уговаривать себя становилось все труднее.
В четверг Марине позвонили из нотариальной конторы. Сотрудница предупредила строго: если она не придет в пятницу, все подготовленные бумаги потеряют силу, и процедуру придется запускать сначала. Марина, едва положив трубку, сразу набрала Алексея.
– Леша, мне в пятницу очень нужно попасть в город. К десяти утра. Это действительно важно, – сказала она, стараясь говорить спокойно.
– Понял, – уверенно ответил зять. – Заеду к девяти. Не волнуйтесь, все успеем.
Он сказал это так твердо, что Марина позволила себе поверить. Вечером она аккуратно сложила документы в папку, проверила паспорт и легла спать с редким за последнее время ощущением облегчения.
Утром в пятницу без четверти девять Марина уже стояла у крыльца. Она то смотрела на дорогу, то на экран телефона, считая минуты. Время тянулось медленно, но машины все не было. В девять пятнадцать она не выдержала и позвонила сама.
– Леша, ты где?
– Слушайте, у меня не выходит, – сухо бросил Алексей. – Тут дела появились.
– Как это не выходит? А мне теперь что делать? – растерялась Марина.
– Такси вызовите, в чем проблема, – ответил он и тут же отключился, даже не дав ей возразить.
Марина еще какое-то время стояла с телефоном в руке, глядя на пустую дорогу за калиткой. Злость поднималась волной, но разбирать свои чувства было некогда. Она торопливо заказала машину. Стоимость поездки до города оказалась неприятно высокой, однако выбора у нее уже не оставалось.
Такси приехало минут через двадцать. Всю дорогу Марина молчала, смотрела в боковое окно на мелькающие дома и думала только об одном: почему она до сих пор позволяет так с собой обращаться?
К нотариусу она успела буквально в последний момент. Бумаги подписала, вопрос закрыла, но никакого облегчения не почувствовала.
Возвращаться домой Марина не стала. Она назвала водителю адрес своей городской квартиры. Через пятнадцать минут она уже стояла у знакомой двери и с такой силой нажимала на звонок, будто хотела продавить кнопку в стену.
Дверь открыла Екатерина. Она смерила мать недовольным взглядом и удивленно спросила:
– Мам, ты чего приехала?