Андрей, выходит, просто отправил эти деньги сестре, даже не потрудившись обсудить это с женой. Видимо, решил: раз накопительный счёт оформлен на него, то распоряжаться средствами он может единолично, хотя основную часть туда годами вносила именно Марина.
Она ещё несколько минут сидела неподвижно, держа телефон в руке и глядя на экран. Ни истерики, ни слёз, ни громких проклятий. Только ледяная ясность в голове женщины, которая пережила девяностые, сама вытянула ребёнка и давно усвоила: самая точная расплата — та, что оформлена аккуратно, по пунктам и с приложением финансовых документов.
Марина открыла контакты и набрала Ирину, свою давнюю подругу, которая руководила крупным туристическим агентством.
— Ира, привет. Слушай, у тебя ещё не ушло то срочное предложение в санаторий в Трускавце? На две недели, да. С завтрашнего дня. На двоих — для меня и Полины. Отлично. Бронируй. Оплату сейчас скину со своей личной карты.
Закончив разговор, Марина подошла к шкафу, вытащила большой чемодан и без малейшей суеты начала собирать вещи. Сначала свои, потом дочерины. Полина вернулась с очередной консультации и застала мать посреди комнаты, где на кровати и кресле аккуратными стопками лежали летние платья, футболки, купальники и полотенца.
— Мам, мы что, куда-то уезжаем? — растерянно спросила девушка, остановившись в дверях.
— Уезжаем, Полинушка, отдыхать, — спокойно улыбнулась Марина. — И очень вовремя. Ты экзамены сдала блестяще, результаты отличные, на бюджет проходишь уверенно — я сегодня списки проверила, ты в первой десятке. Значит, за обучение нам платить не придётся. А твой отец решил заняться крупной семейной благотворительностью, поэтому ближайшие две недели он поживёт на полном самообслуживании.
— А папа? Он с нами не поедет? — Полина уже машинально складывала свои футболки в чемодан.
— У папы теперь высокая миссия, — с тонкой иронией ответила Марина. — Он спасает украинский бизнес в лице тёти Оксаны. Так что курорты ему сейчас явно не по статусу.
Андрей появился дома ближе к семи вечера, довольный собой до невозможности. По лицу было видно: человек искренне считал, что совершил благородный поступок, ловко решил чужую беду и заодно напомнил жене, кто здесь принимает окончательные решения.
— Марин, я пришёл! — бодро крикнул он из прихожей, снимая обувь. — Чем так пахнет? Что у нас на ужин?
Он прошёл на кухню и тут же замер. Вместо привычного запаха котлет, тушёной картошки или хотя бы супа его встретила стерильная пустота. На столе не стояло ни тарелки, ни чайника, ни даже чашки. Холодильник открылся с тихим вздохом и продемонстрировал почти девственные белые полки, на одной из которых сиротливо лежала половина лимона, а рядом стояла банка с малосольными огурцами.
Марина и Полина тем временем сидели в комнате возле уже застёгнутых чемоданов.
— Это ещё что за картина? — Андрей растерянно посмотрел то на багаж, то на жену. — Вы куда собрались? Марина, что за спектакль?
— Никакого спектакля, Андрей, — она поднялась со стула, держа в руке распечатанный лист. — Завтра утром мы с Полиной уезжаем в Трускавец. Путёвки оплачены, билеты куплены.
— В какой ещё Трускавец?! За какие деньги?! — он заметно побледнел. — Марина, у нас же каждая гривна на счету! Оксане срочно понадобилась помощь, я взял с нашего счёта, но я же сказал — всё верну!
— Ты забрал деньги, которые откладывались на образование твоей дочери, — произнесла Марина ровно, без повышения голоса. — Не спросив меня. Решил, что проблемы сестры важнее будущего собственного ребёнка. К счастью, Полина поступает на бюджет, поэтому прямо сейчас эта сумма нам не критична. Но раз ты у нас настолько обеспеченный и самостоятельный мужчина, что можешь одним движением раздавать сто двадцать тысяч гривен, значит, ближайшие два месяца прекрасно справишься и без моей финансовой поддержки.
Андрей несколько раз моргнул, словно только теперь начал понимать, что произошло.
— Марин, ну ты чего? Я же не со зла… Оксана плакала, говорила, что у неё коллекторы, долги… Как я мог отказать? И вообще, как я тут без вас? Что я есть буду?
— Огурцы в холодильнике, — Марина кивнула в сторону кухни. — И лимон. Для здоровья даже полезно. Остальное купишь сам. Ты ведь давно говорил, что найдёшь подработку, вот прекрасный повод начать уже завтра. Совместную карту я заблокировала, потому что она привязана к моему основному счёту. Твоя зарплата остаётся тебе. На неё и живи: продукты, коммуналка, бытовые расходы — всё в твоём распоряжении.
— Марина, это уже бунт какой-то! — Андрей попытался придать голосу строгость, но получилось жалко. — Ты семью рушишь из-за денег!
— Семью разрушает не тот, кто защищает общий бюджет, — холодно ответила она, защёлкивая замок на чемодане. — А тот, кто тайком вытаскивает деньги из семейного кармана и относит их родственникам. Разговор окончен. Нам рано вставать, машина приедет к пяти утра. А ты пока можешь позвонить Оксаночке — пусть в благодарность пирожков тебе напечёт.
Ночь Андрей провёл на диване в гостиной. Он ворочался, тяжело вздыхал, пару раз нарочито кашлял, явно рассчитывая, что Марина смягчится, придёт, накроет пледом и первой начнёт мириться. Но Марина спала спокойно и крепко, как спит женщина, которая наконец сбросила с плеч мешок чужих долгов, обид и бесконечных просьб.
Две недели в санатории пролетели почти незаметно. Марина и Полина гуляли по ухоженному парку, ходили на процедуры, пили минеральную воду, дышали свежим карпатским воздухом и наслаждались тишиной, в которой никто не требовал срочно спасать очередного родственника.
Андрей звонил каждый день. Первые несколько суток он держался гордо и обиженно: сообщал, что у него всё прекрасно, он отлично справляется и вообще не понимает, зачем женщины так драматизируют. Но уже ко второй неделе его тон заметно изменился. В голосе появилась жалобная хрипотца. Оказалось, что из всей кулинарии он уверенно владеет только яичницей, стиральная машина почему-то выдаёт непонятные ошибки, а Оксана, получив деньги, внезапно перестала отвечать на звонки и добавила его в чёрный список в мессенджерах.
Когда Марина с Полиной вернулись домой, за окнами всё ещё стоял жаркий июль. В квартире, надо признать, сохранялся относительный порядок, если не обращать внимания на пирамиду грязных чашек в раковине и едва уловимый запах прокисшего молока. Андрей встретил их у двери — похудевший, взлохмаченный и непривычно тихий.
— Приехали… — он попытался улыбнуться и заглянул Марине в глаза. — Марин, я очень соскучился. Тут такое дело… Оксана… В общем, ты была права.
Марина молча прошла на кухню, поставила сумку на стул и повернулась к мужу. Она уже понимала: сейчас начнётся самое занимательное. Оксана не из тех людей, которые исчезают просто так, без красивого финального аккорда. Значит, история получила продолжение, о котором Андрей пока не решался говорить прямо.
— В общем, Марин, Оксана трубку не берёт, а сегодня утром мне позвонил её бывший муж, Евгений, — Андрей переминался с ноги на ногу посреди кухни и смотрел на жену с виноватой преданностью. — Представляешь, эти сто двадцать тысяч она вовсе не коллекторам отдала. Она вложила их в какую-то закрытую закупку корейских чудо-кремов от морщин. Думала, за две недели провернёт выгодную сделку.