— Только у меня, Марин, просьба не из разряда «одолжить соли до завтра», — Оксана сложила ладони на коленях и посмотрела на неё так, будто речь шла не о деньгах, а о спасении жизни. — Выручишь? Я всё верну, честное слово. В сентябре нам обещали премии, сразу же закрою долг до последней гривны. Ну зачем этим накоплениям просто лежать мёртвым грузом? Деньги ведь должны приносить пользу. Особенно когда речь о родных.
«Забавное у моих денег предназначение, — мелькнуло у Марины, пока она засыпала чай в заварник. — Быть подушкой безопасности для чужих ошибок и вечной безответственности».
Она поставила перед Оксаной чашку и произнесла ровным голосом:
— Оксан, если ты вдруг забыла, сто двадцать тысяч гривен — это примерно то, что я зарабатываю за полгода. Я их не нашла под кустом и не выиграла в розыгрыше. Я складывала эту сумму постепенно, отказывая себе в вещах, которые тоже были мне нужны. И теперь ты хочешь, чтобы я закрыла твои штрафы, потому что ты вовремя не сдала декларации?
Оксана моментально изменилась в лице. Её губы обиженно дрогнули, подбородок пополз вниз, а глаза наполнились слезами с такой скоростью, будто она годами тренировала этот приём перед зеркалом.
— Марина, ну как ты можешь так жёстко? — сдавленно выговорила она. — Мы же не чужие люди, мы семья! Андрей, скажи ей хоть ты. Ты же мужчина в доме. Ты обещал, что поможешь.
Андрей поджал губы и посмотрел на жену с выражением тихого упрёка, словно именно она сейчас разрушала семейные устои.
— Марин, ну правда, — начал он осторожно. — Зачем сразу так? Мы ведь можем войти в положение. Снимем с того счёта, а потом я подработку какую-нибудь возьму, постепенно вернём.
Марина медленно перевела взгляд с мужа на его сестру. И вдруг внутри у неё возникло знакомое состояние — то самое, которое обычно приходит перед большим разбором шкафов, ремонтом или решением выбросить из дома всё лишнее, что годами занимало место. Чувство холодной, почти звенящей ясности.
— Хорошо, — неожиданно улыбнулась она. — Если Андрей уверен, что мы обязаны помочь, значит, поможем.
Оксана тут же расцвела. Слёзы исчезли с её лица так быстро, будто их и не было.
— Маринушка, спасибо! Я знала, что у тебя доброе сердце! Андрюш, ты слышал?
— Но, — Марина подняла указательный палец, не меняя мягкой улыбки, — есть одно небольшое условие. Раз мы трогаем семейные накопления, с ближайшего понедельника наш бюджет переходит на жёсткий режим экономии. Андрей, вся твоя зарплата теперь без остатка идёт в общий кошелёк. Никаких отдельных «на рыбалку», «на инструменты» и прочих личных запасов. Живём строго по возможностям. А с тебя, Оксана, расписка. Нотариально заверенная. В понедельник утром идём к нотариусу, оформляем документ, и только после этого я снимаю деньги.
Оксана сразу как-то сдулась. Она заёрзала на стуле, отвела глаза и нервно провела пальцами по ручке чашки.
— Какая ещё расписка, Марин? — протянула она уже совсем другим тоном. — Мы же свои. Зачем превращать всё в какую-то официальщину? Нотариус тоже денег стоит.
— Моё спокойствие стоит дороже, — сухо ответила Марина. — Или расписка с точной датой возврата до первого сентября, или ищите банк, который выдаст вам кредит под честное слово и красивые глаза.
Андрей недовольно хмыкнул, но спорить не стал. Оксана, быстро сообразив, что лёгких денег без каких-либо обязательств здесь не получить, начала собираться. Внезапно у неё разболелась голова, оказалось поздно, да и вообще ей давно пора домой.
— Ладно, я ещё подумаю, — буркнула она у двери, даже не допив чай. — В понедельник созвонимся.
Когда за ней закрылась дверь, в квартире повисла плотная, тяжёлая тишина. Андрей демонстративно ушёл ночевать в гостиную, громко сопел, швырял подушки и всем своим видом показывал, как глубоко его оскорбили. Марина только усмехнулась про себя. Она знала мужа слишком хорошо: его великодушия обычно хватало ровно до того момента, пока это великодушие не начинало хоть немного затрагивать его личное удобство.
В воскресенье Марина вела себя спокойно, будто накануне ничего особенного не произошло. Приготовила лёгкий летний обед, перестирала шторы, помогла Полине разобрать сложные темы по праву. Андрей тем временем бродил по квартире с видом незаслуженно осуждённого страдальца, отвечал сквозь зубы и нарочито отказался от добавки за обедом.
К вечеру, когда Полина ушла погулять с подругами, он всё-таки не выдержал.
— Марин, ты вчера некрасиво поступила, — сказал он, остановившись в дверях комнаты. — Оксана — моя сестра. А ты выставила меня болтуном. Я же сказал, что верну.
Марина не отрывалась от глажки.
— Андрей, из каких денег ты собирался возвращать? — спросила она спокойно. — Твоя зарплата — восемнадцать тысяч гривен. Из них шесть мы отдаём за коммуналку и интернет, ещё двенадцать уходят на продукты, бытовую химию и повседневные расходы. На что именно ты планировал возвращать сто двадцать тысяч? Или ты правда веришь, что Оксана принесёт их в сентябре? Она в прошлом году брала у нас восемь тысяч на ремонт телевизора и до сих пор «несёт». Телевизор, между прочим, купила новый, а старый отвезла на дачу.
Андрей уткнулся в телефон и промолчал. Возразить было нечего, но признать правоту жены ему мешало уязвлённое самолюбие.
В понедельник Марина проснулась раньше обычного. На кухонном столе лежала записка от Андрея: «Ушёл на работу. Насчёт Оксаны подумай ещё раз».
Она налила себе кофе, сделала бутерброд с сыром и включила планшет. На её личную карту как раз поступил очередной гонорар за бухгалтерские консультации, которые она неофициально вела для нескольких небольших фирм. Сумма была приятной, но переводить её на общий счёт Марина не стала. В голове уже начал складываться план.
Около одиннадцати зазвонил телефон. На экране высветилось: «Оксана».
— Марина, привет, — голос золовки звучал неожиданно деловито, даже с лёгкой снисходительностью. — Слушай, я тут всё обдумала. Не нужно никаких нотариусов и расписок. Андрей мне вчера поздно вечером звонил. Сказал, что сам всё уладит. Переведёт деньги со своей карты, у него, видимо, какие-то свои соображения. Так что можешь не волноваться, твоя заначка останется при тебе.
Марина на мгновение онемела. Откуда у Андрея, обычного инженера со средней зарплатой, вдруг могли взяться сто двадцать тысяч гривен на карте? Он что, тайком оформил кредит? Или добрался до тех средств, которые они откладывали на обучение Полины на отдельном накопительном счёте, куда у него тоже был доступ?
Внутри всё заледенело, но Марина быстро заставила себя собраться. «Ах вот как вы решили, дорогие родственники, — подумала она. — Устроить дворцовые интриги в обычной квартире? Ну что ж, посмотрим».
— Замечательно, Оксаночка, — ответила она таким сладким голосом, что сама почти удивилась. — Очень рада, что у Андрея обнаружились скрытые резервы. Пусть помогает любимой сестре, раз считает это семейным делом.
Она завершила звонок и сразу открыла банковское приложение. Всё подтвердилось почти мгновенно. Совместный накопительный счёт, предназначенный для будущего обучения Полины, был пуст. Два часа назад с него исчезли ровно сто двадцать тысяч гривен.