— Марин, Оксане срочно нужно сто двадцать тысяч гривен. У неё там полный завал с налогами, пеня набежала, исполнительная служба уже чуть ли не в двери стучит. Я сказал, что мы поможем и переведём из твоих накоплений, — Андрей сообщил это так буднично, будто попросил подвинуть ему тарелку за ужином.
Марина замерла с половником в руке и медленно положила его обратно на стол. Был самый разгар июля: за окном от зноя дрожал воздух, асфальт казался мягким, а на кухне стоял свежий запах укропа и малосольных огурцов, которые она только что разложила по банкам. На плите остывал ягодный компот, за стеклом лениво чирикали воробьи. Обычная спокойная суббота, которую Андрей умудрился за одно мгновение превратить в праздник невиданной щедрости за чужой счёт.
— Из чьих, прости, накоплений? — Марина неторопливо обернулась к мужу, вытирая ладони о полотенце с яркими подсолнухами. — Скажи ещё раз и погромче. А то у меня, кажется, от масштаба твоих замыслов правое ухо перестало слышать.
— Ну из тех, что ты на ремонт кухни откладывала, — Андрей даже не смутился. Он, как ни в чём не бывало, заглянул в кастрюлю, явно прикидывая, чем бы перекусить. — Мы же всё равно гарнитур собирались менять только осенью. А у человека сейчас всё рушится. Оксана — моя родная сестра, Марин. Не посторонняя какая-то. Ей карту заблокировали, имущество могут описать. Мы её выручим, она потом вернёт с первой премии.
Марина глубоко вдохнула. Формулировку «вернёт с первой премии» в исполнении золовки Оксаночки она слышала уже лет пятнадцать. Оксана привыкла жить красиво: работала администратором в сомнительном салоне красоты, регулярно покупала шёлковые блузки, меняла сумочки и ездила отдыхать в Одессу. Но стоило дойти до коммунальных платежей, налогов или штрафов — у неё внезапно случалась финансовая катастрофа вселенского масштаба. И почему-то ликвидировать этот бедственный обвал каждый раз предлагалось из семейного бюджета Андрея и Марины.
— Твоя сестра Оксаночка месяц назад купила себе уже третью кожаную куртку, — ровно сказала Марина, садясь на табурет напротив мужа. — А нашей дочери, между прочим, скоро поступать. Сто двадцать тысяч гривен — это почти первый год обучения Полины в институте, если на бюджет она не пройдёт. Ты об этом хоть на секунду подумал, благотворитель ты мой?
— Полина умная, она сама поступит на бюджет, — отмахнулся Андрей и вытащил из вазочки сушку. — А у Оксаны форс-мажор. Марин, ну будь ты человеком. Неужели мы из-за денег ругаться будем? Деньги — дело наживное: сегодня нет, завтра появились.
«Конечно, появились. Сами в кошелёк прибежали, поклонились и песню спели», — мысленно усмехнулась Марина, с сомнением глядя на супруга.
Вообще Андрей был неплохим мужчиной: не пил, налево не бегал, полку мог прибить без созыва семейного совета и долгих консультаций с интернетом. Но эта его наследственная привычка — спасать бестолковую сестру за счёт чужих усилий — регулярно доводила Марину до состояния тихого внутреннего кипения. Самое обидное заключалось в том, что Андрей работал обычным инженером на заводе. Зарплату получал стабильную, но весьма среднюю. А все серьёзные суммы в доме появлялись исключительно благодаря Мариным подработкам, её умению считать каждую гривну и железной финансовой дисциплине. Она так распределяла бюджет, что хватало и на отпуск, и на одежду для Полины, которая, несмотря на экзамены, хотела выглядеть не хуже одноклассниц, и наконец-то на кухонный гарнитур, давно разваливающийся на честном слове.
Как раз в этот момент на кухню прошлёпала босыми ногами семнадцатилетняя Полина. На ней болтались огромные шорты и футболка с каким-то мрачным рок-музыкантом, которого Марина так и не научилась отличать от остальных таких же. Девушка распахнула холодильник и уставилась внутрь с таким выражением лица, будто рассчитывала найти там портал в сказочную страну.
— Мам, у нас, кроме огурцов, есть что-нибудь более серьёзное? — спросила она, даже не повернув головы. — У меня сегодня консультация по обществознанию, мозгу нужны углеводы.
— Там запечённая курица и рис с овощами, — ответила Марина, боковым зрением замечая, как Андрей отчаянно делает ей знаки глазами: мол, не надо сейчас при ребёнке поднимать тему Оксаниных долгов. — И сыр можешь взять, Полин. Только ножом осторожнее, он острый.
— Пап, а ты чего такой нервный? — Полина подозрительно прищурилась, откусывая кусок сыра прямо с ножа. — Опять тётя Оксана звонила и рыдала, что ей даже на бензин не хватает?
— Полина, не вмешивайся. Занимайся своими экзаменами, — хмуро бросил Андрей и вышел в гостиную, сославшись на то, что ему срочно надо посмотреть новости по телевизору.
Марина проводила его взглядом. Жизненный опыт, накопленный за пятьдесят пять лет, подсказывал ей безошибочно: если мужчина уходит смотреть новости с таким торжественно-обиженным видом, значит, в голове он уже раздал все семейные деньги и теперь подбирает благородное объяснение собственной щедрости.
К вечеру в квартире появилась и сама героиня дня. Оксана ворвалась к Марине и Андрею почти как порыв горячего ветра, оставляя за собой густой шлейф приторно-сладких духов. На ней были туфли на невероятно высоких каблуках и огромные тёмные очки на половину лица, хотя на улице уже начинало смеркаться.
— Мариночка, привет! Андрюша дома? — с порога защебетала Оксана и тут же скользнула к зеркалу в прихожей, поправляя идеальную укладку. — Ой, как у вас душно. Вам бы кондиционер заменить. Мы вот в салоне новый поставили — просто сказка, а не техника.
— Здравствуй, Оксана, — Марина вышла в коридор с половой тряпкой в руках. — Наш кондиционер вполне нормально работает, если окна не держать открытыми настежь. Раз пришла — проходи. Чай будешь?
— Да какой чай, Марин, у меня сердце на части рвётся, — Оксана театрально прижала ладонь к груди, где поблёскивала массивная золотая цепочка. — Андрей тебе рассказал? Это же ужас какой-то! Начислили какие-то старые налоги, сверху пеню накрутили, я вообще не понимаю, откуда взялись такие цифры. Мне сказали: если до понедельника не оплачу, машину опишут. А как я без машины? Мне на работу ездить, вопросы решать, клиентов встречать!
Марина молча прошла на кухню и включила чайник. Из комнаты тут же появился Андрей и с тревожной преданностью посмотрел на сестру, словно та была не взрослой женщиной, а раненой птицей, которую нужно срочно спасать.
— Оксан, мы как раз обсуждали, — начал он неуверенно, искоса поглядывая на жену. — Марина переживает, потому что Полина поступает в этом году…
— Ой, ну перестаньте, ваша Полина медалистка, её на бюджет куда угодно с руками заберут! — Оксана опустилась на самый край стула и тщательно разгладила юбку.