К этому времени дождь разошёлся всерьёз: не ливень, а мелкая, упрямая морось, будто включённая по расписанию и не собирающаяся выключаться. Ирина устроилась в машине, грела ладони о крышку термоса, отпивала чай маленькими глотками и смотрела на ворота бокса, где нагло поблёскивал чужой замок.
Она невольно подумала о Дмитрии. Он, конечно, сказал бы по телефону что-нибудь вроде: «Ирин, не лезь, мама есть мама». А потом, дослушав до конца, хохотал бы так, что пришлось бы отнимать трубку от уха. Дмитрий вообще был устроен забавно: конфликтов он терпеть не мог, зато чужие семейные баталии воспринимал почти как театр.
Ирина набрала его номер и, как ожидала, услышала равнодушное сообщение о том, что абонент сейчас вне зоны доступа. Тогда она написала коротко: «Дим, тут у нас небольшая история с гаражом. Вернёшься — расскажу. Не переживай». Поколебавшись пару секунд, добавила ещё одну фразу: «Маме не звони».
Потом она честно спросила себя, не поступает ли мелочно. Проверила это чувство внимательно, как перед поездкой проверяют чемодан: всё ли взято, ничего ли лишнего. Мелочности внутри не обнаружилось. Нашлась обида — маленькая, острая, сидящая где-то под кожей, как заноза. А вот желания испортить кому-то жизнь не было. Совсем. Ей хотелось только одного: чтобы Вадим хотя бы раз в жизни сначала спросил, прежде чем резать чужой замок.
Кран появился на просёлочной дороге ровно через два часа. Жёлтый грузовик с длинной сложенной стрелой напоминал жирафа, которого по ошибке устроили работать на стройку. Дождь к тому моменту уже шёл уверенно, без пауз и колебаний. Из кабины ловко спрыгнул Максим. Ему исполнилось тридцать восемь, он заметно раздался в плечах, поверх куртки на нём была оранжевая сигнальная жилетка, на голове — кепка с логотипом склада. А привычка проговаривать подсчёты вслух, как выяснилось, осталась у него ещё со школьных времён.
— Ирина Николаевна, — он сперва вытер ладони о жилетку и только потом протянул руку. — По телефону вы говорили таким спокойным голосом.
— Я всегда говорю спокойно.
— Вот именно, — вздохнул Максим. — Когда вы в классе так спокойно начинали разговаривать, кому-нибудь обязательно доставалось. Ну что, показывайте фронт работ.
Они пошли к боксу, и Максим, шагая рядом, вдруг усмехнулся:
— Мне, между прочим, до сих пор помнится ваше замечание к моему сочинению про экскаватор. Вы тогда тройку поставили.
— Потому что слово «экскаватор» ты умудрился написать с тремя ошибками.
— Зато теперь я точно знаю, как он устроен, — с достоинством ответил Максим и похлопал ладонью по борту своей машины.
— Это не экскаватор.
— Но вы же вспомнили, — довольно сказал он. — Значит, мои школьные страдания были не напрасны.
Ирина достала из машины синюю папку на завязках и передала ему. Папка уже третий год ездила в багажнике: дома для неё всё никак не находилось места между стопками тетрадей, справочниками и коробками с разной школьной мелочью. Внутри лежали накладная на металл, договор с Анатолием Сергеевичем, чеки, расписка за кран и снимки с датами — тот самый день, когда короб только поставили на бетонные плиты.
Максим перелистывал документы сосредоточенно, как когда-то проверяли диктант у ученика, подозреваемого в шпаргалке.
— С бумагами всё нормально, — наконец сказал он. — Теперь уточним главное. Сам короб ваш?
— Мой.
— А место?
— Место дедово. Бетонные плиты не мои. Железо — моё.
— Плиты мне без надобности, своих хватает, — Максим посмотрел на ворота, потом на свежий замок, который сиял слишком уж бодро для такой погоды. — А это что за украшение?
— Замок чужой. Повесили сегодня. Я продаю короб вместе с воротами. А что на этих воротах висит — уже не моя проблема.
Максим взял замок в ладонь, покрутил, оценил и коротко усмехнулся:
— Даже удобнее. Новый ставить не придётся.
Он обошёл бокс кругом, потрогал стенки, постучал костяшками пальцев по металлу, присел, заглянул снизу и уважительно покачал головой.
— Варили хорошо. И болты снаружи. Такое ощущение, будто заранее под меня делали. — Потом он заметил в щели между створками бело-синий силуэт и прищурился. — Там лодка?
— Катер, Максим. И у него есть имя — «Фортуна».
— Красиво, — сказал Максим, глянув вверх, откуда на них исправно сыпалась вода. — Особенно в такой день название звучит убедительно.
К ним подошёл оператор, которого все звали Палычем. Пожилой, молчаливый, с лицом человека, давно переставшего удивляться чему бы то ни было, он окинул взглядом высоту бокса и расстояние до машины.
— Потолок два пятьдесят, стекло у катера где-то метр восемьдесят, — начал прикидывать Максим вслух. — Поднимем на два с половиной — должен пройти спокойно, с запасом. Палыч?
— Хоть на три подниму, — без выражения ответил тот. — Стрела позволяет. Мне главное крышу не цапнуть.
Болты пришлось откручивать прямо под дождём. Ирина натянула капюшон своего старого школьного плаща, Максим присел на корточки с длинным ключом, и работа началась. Болты сидели в плитах намертво. На каждом — ржавчина, грязь, старая краска. Каждый сдавался не сразу, а с протяжным скрипом, будто из бетона вытаскивали больной зуб.
— Первый, — считал Максим. — Второй. Третий.
На седьмом болте ключ сорвался, Максим дёрнул рукой, болезненно поморщился, но ругаться не стал: Ирина Николаевна всё-таки стояла рядом.
— Анатолий Сергеевич предупреждал, что закреплял на совесть, — сказала Ирина, удерживая над его спиной зонт.
— Совесть у него, конечно, замечательная, — выдохнул Максим, наваливаясь на ключ. — Но ржавчина у этой совести тоже крепкая.
— Не надо придираться к чужой работе, — произнесла Ирина и сама удивилась: интонация получилась точь-в-точь как у Галины Павловны.
Максим фыркнул и засмеялся.
Самым неподатливым оказался четырнадцатый болт. Его залили краской ещё три года назад, и теперь он держался за плиту так, будто расставался не с бетоном, а с любимым тёплым местом. Максим упёрся ногой, перенёс на ключ весь вес, металл жалобно скрипнул — и болт наконец пошёл. Через минуту он вышел полностью, оставив в мокром бетоне ровное тёмное отверстие. Максим выпрямился, вытер лоб рукавом и показал Ирине большой палец.
Палыч зацепил стропы за четыре петли по углам. Гидравлика глухо застонала. Короб вздрогнул, словно лошадь, которую впервые запрягли не в свою упряжь. Створки ворот скрипнули, чужой замок звякнул тяжёлым железным языком. И вся конструкция — вместе с воротами, с этим замком, с полками, которые Ирина когда-то прикручивала сама, с одиноким гвоздём внутри, на который она вешала плащ, — медленно оторвалась от плит и поползла вверх.
Под ней открылось зрелище, похожее на фокус со скатертью, которую резко выдёргивают из-под посуды. На мокрых серых плитах остался стоять катер. Бело-синий, нелепо праздничный под дождём, весь в каплях, на своей тележке, с задранным носом. Он смотрел в небо, а вода неторопливо и обстоятельно падала ему прямо на борт. В эту минуту катер был похож на жениха, которого забыли на перроне, пока невеста уже уехала другим поездом.
— Красота, — тихо сказал Максим. — Ирина Николаевна, это у вас сейчас какой-то особый воспитательный метод?
— Нет, — ответила она. — Это метод строительный.
Палыч плавно отвёл стрелу в сторону и опустил короб на платформу. Максим начал стягивать его ремнями, проверяя каждый узел с такой тщательностью, будто собирал школьный портфель первокласснику. Ирина тем временем пересчитала деньги, которые он ей передал: шестьдесят четыре тысячи гривен. Затем достала тетрадь с красной обложкой и аккуратно написала расписку. В строке «Сумма» вывела всё прописью, без сокращений.
Максим заглянул ей через плечо.
— Прямо как на уроке. Подпись тоже ставить?
— Здесь. И желательно без исправлений.
Но подписать он не успел.
На просёлке показалась серая машина с помятым крылом. Она летела слишком быстро для размытой дороги, резко затормозила у плит, и из неё выскочил Вадим. Раскрасневшийся, возбуждённый, с расстёгнутой курткой и жирным пятном на подбородке — похоже, угощение у Антона действительно удалось. Галина Павловна выбиралась из машины куда медленнее, опираясь на палку. Она сделала несколько шагов и замерла с выражением человека, у которого поезд ушёл прямо перед носом.
— Это что такое? — спросил Вадим.
— Гараж, — вежливо ответил Максим. — Мой. Купил меньше двух часов назад.
— Как это — твой? Это… — Вадим резко обернулся к плитам.
Там, где ещё утром стоял бокс, теперь лежали четыре мокрые серые плиты. А на них под дождём сиротливо поблёскивала его мечта — катер «Фортуна».
— Мам! — голос Вадима сорвался. — Где гараж?
— Ты у меня спрашиваешь? — Галина Павловна переводила взгляд с плит на грузовик, с грузовика на Ирину, потом снова на плиты.
На мгновение из неё будто вынули всю привычную начальственную стойку. В мокром берете, маленькая, с побледневшим лицом, она стала просто пожилой женщиной, не успевшей понять, что произошло. Но длилось это совсем недолго — секунд пять, не больше.
— Ирина! — командный тон вернулся мгновенно. — Что ты натворила? Немедленно поставь всё обратно! Я тебе приказываю!
— Галина Павловна, — ровно сказала Ирина. — Я ничего не натворила. Я забрала своё железо. Покупала его на свои премии, и документы у меня есть: чеки, договор, фотографии. Всё лежит в папке у Максима. Хотите посмотреть?
— Бумажки! — выкрикнула свекровь.
— Да, бумажки, — спокойно согласилась Ирина. — А дедово место я вам оставила. И плиты тоже. Вот они, целые, крепкие, бетонные. Бетон не мой.
Галина Павловна на несколько секунд замолчала. Дождь стекал с края её берета прямо на воротник.
— Мы на этих плитах свадьбу отмечали, — сказала она тише, чем собиралась. — Дед столы здесь ставил. Ты хоть понимаешь это?
— Понимаю, — ответила Ирина. — Поэтому плиты и остались на месте.
Свекровь посмотрела на неё пристально, и Ирина вдруг не смогла разобрать, что именно было в этом взгляде: упрёк, растерянность или что-то совсем другое. Но разобраться она не успела — командная интонация вернулась быстрее.
— Всё равно ты не имела права!
— А катер? — Вадим почти взвизгнул. — Он же под дождём стоит! Мотор сырой, мне в мае на воду выходить!
— Вижу, — сказала Ирина.
— И куда я его теперь дену?
— На плиты. Ты же внук. Место твоё.
Вадим открыл рот, закрыл, потом снова открыл — точь-в-точь как рыба, которую вытащили из воды и положили на праздничную скатерть.
— Я в суд подам, — наконец выдавил он.
— Подавай, — кивнула Ирина. — Только сначала подготовь документы.