На следующих кадрах была веранда с плетёными креслами, а за ней — сад, весь в ярких клумбах. Я стояла рядом с праздничным пирогом в скромном голубом платье, улыбалась в камеру и, как потом заметили знакомые, выглядела куда спокойнее и счастливее, чем в последние годы своей семейной жизни.
Эти снимки попались на глаза Светлане. До того момента её почему-то совершенно не волновало, закончила ли я ремонт, живу ли уже в доме и как вообще устроилась. Зато уже на следующий вечер телефон зазвонил.
— Ириночка, милая, ну какая ты умница! — протянула она таким нежным голосом, что я сразу насторожилась. — Мы с Денисом фотографии посмотрели, это же просто сказка! Почему ты нас раньше не звала?
Я спокойно напомнила, что звала. И не один раз.
— Ой, ну тогда же столько всего навалилось, — быстро отмахнулась Светлана. — Ты сама понимаешь, забот выше головы. А теперь мы подумали: надо обязательно к тебе выбраться, своими глазами посмотреть, как ты там устроилась.
В воскресенье они действительно приехали. Привезли недорогой торт из ближайшего супермаркета и столько любопытства, будто собирались не в гости, а на инвентаризацию чужого имущества. Светлана прошлась почти по всем комнатам, заглядывала в углы, проводила ладонью по кухонной столешнице, расспрашивала, во сколько обошлись окна, сколько стоило отопление, кто делал фасады и почему я выбрала именно такие материалы. Денис тем временем долго крутился возле беседки, оценивал дорожки, стучал носком ботинка по плитке и между делом интересовался ценами на участки в нашем посёлке.
Когда я накрыла стол на веранде, разговор постепенно съехал к тому, как замечательно здесь можно было бы проводить летние месяцы.
— Слушай, Ир, — сказал Денис, отрезая себе кусок пирога, — а тебе одной не многовато пространства?
Я лишь слегка пожала плечами.
— Мне здесь хорошо. Есть кабинет, спальня, гостиная. И комната для гостей тоже есть.
Светлана кивнула с таким видом, будто услышала именно то, что хотела.
— Ну да, конечно. Только гостевая комната ведь должна служить по назначению. Жалко же, когда хорошая мебель просто пылится без дела.
Тогда я не стала заострять на этом внимание.
И очень зря.
Примерно через месяц Денис позвонил и сказал, что они со Светланой хотели бы приехать на выходные. Я не возражала, но сразу предупредила: в субботу мне нужно работать, поэтому развлекать их и целый день сидеть за столом я не смогу. Они приехали в пятницу вечером. С собой привезли мясо для шашлыка, несколько бутылок напитков и огромную сумку с вещами, словно собирались не на два дня, а минимум на неделю.
Первый вечер прошёл относительно мирно. Мы посидели на веранде, поговорили, поужинали. Но уже утром Светлана почувствовала себя хозяйкой. Она начала переставлять чашки и тарелки, открывать шкафчики, делать замечания по поводу моих привычек. То ей показалось, что в холодильнике мало колбасы, то полотенца оказались недостаточно плотными, то на веранде, по её мнению, обязательно надо было повесить тяжёлые шторы, потому что «так уютнее и практичнее».
Уехали они в воскресенье почти ночью. После себя оставили заваленную грязной посудой кухню, пятно на ковре и сломанную ручку на двери гостевой комнаты. Весь понедельник я вместо квартального отчёта отмывала дом, стирала скатерти и приводила всё в порядок. Денис даже не набрал меня, чтобы спросить, не нужна ли помощь или хотя бы всё ли нормально после их визита. Зато спустя неделю он снова сообщил, что они планируют приехать.
Потом к ним добавились друзья.
Сначала одна семейная пара. Потом ещё одна.
Светлана объясняла это очень просто: людям интересно посмотреть на красивый дом, а мне, мол, должно быть приятно такое внимание. На деле же эти люди пользовались моей посудой, занимали комнаты, шумели до полуночи, ходили по участку как по общей базе отдыха и почему-то были уверены, что хозяйка обязана всех кормить, подавать, убирать и улыбаться.
Когда я попросила хотя бы заранее предупреждать меня о приездах, Светлана обиделась так, будто я нанесла ей личное оскорбление.
— Ирина, ты какая-то не такая стала, честное слово! Раньше нормальная была, добрая, а теперь каждый кусок хлеба считаешь.
— Я не считаю хлеб, Света. Я просто хочу понимать, кто и когда собирается приезжать в мой дом.
— Ну вот, началось! — она всплеснула руками. — Денис вообще-то твой родной брат!
Эту фразу я стала слышать всё чаще.
И каждый раз она звучала уже не как напоминание о семье, а как приказ молча терпеть и не иметь собственных границ.
А потом наступило то самое июньское утро. Я вышла к калитке и увидела Дениса со Светланой. Рядом стояли чемоданы, коробки и большой пакет с постельным бельём.
— Мы же говорили, что летом приедем, — раздражённо бросил Денис. — Или ты теперь каждое слово будешь вспоминать и выворачивать?
— Вы говорили, что хотите приехать на несколько дней, — ответила я. — Но я не соглашалась принимать вас у себя на всё лето.
Светлана упёрла руки в бока.
— А тебе-то что? Дом большой, комнаты есть. Мы же не чужие люди!
Я посмотрела на их вещи. Три чемодана, коробки, пакеты. Они приехали не погостить. Они приехали заселиться.
— Вы даже не спросили, удобно ли мне.
— Ирина, — Денис вдруг заговорил тем жёстким тоном, каким когда-то со мной разговаривал отец, — прекрати этот цирк. Открывай ворота. На нас уже люди смотрят.
Я краем глаза увидела, что возле соседского забора действительно остановилась пожилая женщина с лейкой. Но в тот момент мне впервые за долгое время было всё равно, кто что подумает.
— Нет, Денис. Сегодня вы здесь не останетесь.
Лицо Светланы налилось красным.
— Ты серьёзно? Мы почти два часа ехали!
— Могли бы не ехать, если бы сначала позвонили и спросили.
Денис несколько секунд молча смотрел на меня. Потом вдруг коротко усмехнулся.
— Понятно. Решила характер показать? Ну смотри. Только потом не жалуйся, когда самой помощь понадобится.
Он с силой захлопнул багажник. Я уже подумала, что они уедут, но вместо этого брат достал телефон и набрал номер.
— Мам, представляешь, твоя дочь нас даже на порог не пускает!
У меня внутри всё неприятно сжалось.
Потому что мама, семидесятивосьмилетняя Елена Сергеевна, оставалась единственным человеком, чьё мнение всё ещё могло поколебать мою уверенность, даже когда я понимала, что права.
Через десять минут позвонила она.
— Ирина, что у вас там происходит? Денис говорит, ты его со Светланой выгнала.
Я медленно вдохнула.
— Мам, они приехали жить ко мне на всё лето. Без приглашения. С чемоданами.
— Ну и что такого? Места у тебя хватает.
— Мама, я работаю. Мне нужен покой. Я не готова три месяца обслуживать взрослых людей.
— Ох, Ириночка, какая же ты гордая стала, — устало произнесла она. — Раньше я за тобой такого не замечала. Разве можно родного брата на улице оставлять?
Я закрыла глаза.
Всю жизнь мне внушали, что Денису нужно уступать. Потому что он старше. Потому что он мужчина. Потому что у него семья. Потому что ему сложнее. Если он занимал у меня деньги и не возвращал, мама просила не напоминать, чтобы не портить отношения. Если Светлана отпускала язвительные замечания, мама советовала пропускать мимо ушей. Когда они смеялись над тем, что я купила дом, она говорила, что у них просто своеобразное чувство юмора и не надо быть такой обидчивой.
Но теперь мне было почти пятьдесят. И роль удобной младшей сестры, которая всегда подвинется, промолчит и всё простит, мне окончательно надоела.
— Мам, я никого не выгоняла. Я не разрешила переехать ко мне без моего согласия.
— Значит, дом для тебя важнее семьи?
— Нет, мама. Для меня важно уважение к себе.
На другом конце провода раздался тяжёлый вздох. Потом связь оборвалась.
Денис стоял совсем рядом и, судя по выражению лица, услышал последние слова.
— Ну что, довольна? — спросил он зло. — Мать расстроила.
Я не стала отвечать.
Через несколько минут они всё-таки уехали.
Но на этом всё не закончилось.
Спустя неделю мне позвонила Татьяна Павловна, соседка, жившая напротив маминого дома. Мы знали друг друга много лет: иногда пересекались на рынке, здоровались, могли задержаться на несколько минут и поговорить о погоде, ценах или здоровье. В этот раз голос у неё был непривычно встревоженный.
— Ириночка, ты только не сердись, что я лезу не в своё дело, — начала она осторожно, — но мне кажется, тебе надо кое-что узнать.
— Что случилось? — я сразу напряглась.
— Вчера твой брат с женой были у матери. Разговаривали очень громко. Я не подслушивала специально, честное слово, просто окна открыты, всё слышно. Светлана сказала, что ты всё равно одна и рано или поздно дом достанется родственникам.
По спине у меня пробежал холодок.
— В каком смысле достанется?
Татьяна Павловна немного помолчала, будто подбирала слова.
— Они обсуждали, что хорошо бы тебя уговорить оформить на Дениса хотя бы часть дома. Светлана сказала, что иначе ты можешь потом всё оставить каким-нибудь посторонним людям.
Я ещё долго сидела с телефоном в руке и смотрела в одну точку, пытаясь переварить услышанное.
Получалось, брат и его жена хотели не просто бесплатно провести лето в моём доме, пользуясь всем готовым.
Они уже мысленно делили то, что принадлежало мне.
В тот же вечер я собралась и поехала к маме.
Дверь она открыла в старом цветастом халате.