— Ирина, открывай ворота! Мы со Светланой уже всё привезли! Ты что, правда оставишь родного брата торчать на улице? — послышался из-за калитки до боли знакомый голос, и у меня внутри неприятно похолодело.
Я подошла к кухонному окну и увидела Дениса, его жену Светлану и большой серебристый автомобиль. Рядом с машиной стояли три чемодана, несколько дорожных сумок и коробка, из которой выглядывала кухонная утварь. Светлана, пятидесяти двух лет, с тщательно прокрашенными рыжеватыми волосами и вечным выражением недовольства на лице, уже успела осмотреть мои новые окна, клумбы, утопающие в цветах, и широкую деревянную террасу. Денис нетерпеливо жал на звонок, будто я обязана была распахнуть перед ним дверь немедленно. А ведь всего три года назад он называл этот дом прогнившей развалюхой и уверял, что я попросту выбрасываю деньги на ветер.
Теперь же они стояли у ворот не как гости. Они приехали с вещами и, похоже, были уверены, что имеют полное право здесь поселиться.
— Денис, — сказала я, выйдя на крыльцо, — почему у вас столько сумок?
Брат расплылся в улыбке, словно сообщил мне что-то невероятно приятное.
— Мы решили пожить у тебя всё лето. В городе жара, в квартире духота, стены раскаляются. А у тебя тут свежий воздух, сад, тишина, красота. Ты ведь одна, места много. Чего добру зря простаивать?
Светлана тут же подхватила, даже не дожидаясь моего ответа:
— Нам, конечно, лучше комнату с большими окнами. Я видела на фотографиях: там и кровать широкая, и шкаф приличный. Только телевизор надо будет поставить. Мы вечером без него не привыкли.
Я стояла на крыльце в простом домашнем платье, с кухонным полотенцем в руке, и пыталась осмыслить услышанное. Они говорили о моей спальне так буднично, будто я была не хозяйкой дома, а обслуживающим персоналом, которому заранее сообщили, какие комнаты подготовить. Особенно неприятно было наблюдать, как Денис уже приглядывался к замку на калитке, а Светлана показывала ему, где, по её мнению, удобнее поставить машину.
— Подождите, — медленно произнесла я. — А кто вам сказал, что вы можете сюда переехать?
Улыбка с лица брата исчезла.
— Ирина, ты что начинаешь? Мы же семья.
— Семья обычно сначала спрашивает, можно ли приехать. Особенно если приезжает с чемоданами.
Светлана презрительно фыркнула.
— Надо же, какой шум из ничего. Мы к ней по-родственному, с добром, а она нас даже во двор пускать не хочет!
И в этот момент мне вспомнился вечер трёхлетней давности. Тогда эти же люди сидели за столом в моей старой квартире и смеялись так громко, что у меня от обиды дрожали пальцы.
Мне было сорок семь, когда я впервые увидела этот дом. Небольшой посёлок располагался всего в двадцати минутах езды от города, за старым сосновым лесом. Летом там пахло смолой, прогретой землёй и травой, а осенью дороги укрывались жёлтыми листьями. Дом стоял в конце спокойной улицы, среди разросшейся сирени, дикой малины и высокой крапивы. Крыша кое-где протекала, деревянные оконные рамы рассохлись от времени, а на кухне вместо нормальной мойки стоял облупленный эмалированный таз. Но с первой минуты я почувствовала: это место почему-то моё.
Я тогда только развелась с мужем, с которым прожила двадцать два года. После развода мне осталась маленькая однокомнатная квартира, часть накоплений и тяжёлое чувство, будто значительный кусок жизни ушёл впустую. Детей у нас не было, и в последние годы бывший муж всё чаще припоминал мне это, словно именно я была виновата в том, что наши надежды не сбылись. Я работала бухгалтером в торговой фирме, получала обычную зарплату и никогда не стремилась к роскоши. Мне хотелось совсем другого: иметь место, где никто не будет указывать, когда выключать свет, что готовить на ужин и можно ли потратить лишние деньги на цветы.
Когда я рассказала брату, что собираюсь купить старый дом, он решил, что я шучу. Денису тогда было пятьдесят четыре. Он руководил небольшим складом, любил рассуждать о чужих промахах и считал себя человеком редкой практичности. Его жена Светлана постоянной работой себя не утруждала, зато всегда точно знала, как другим следует распоряжаться своими деньгами. Они жили в хорошей трёхкомнатной квартире, часто ездили отдыхать на курорты и при каждом удобном случае подчёркивали, что умеют устраиваться с комфортом.
— Ты серьёзно хочешь купить эту рухлядь? — спросил Денис, когда я показала ему фотографии.
— Да, — ответила я. — Участок двенадцать соток, дом кирпичный, фундамент крепкий. Всё остальное со временем приведу в порядок.
Светлана громко рассмеялась.
— Ирочка, ты после развода, наверное, совсем растерялась. В твоём возрасте люди уже о спокойствии думают, а ты решила стать деревенской бабушкой.
— Мне там хорошо, — тихо сказала я.
— Хорошо ей! — передразнил меня брат. — Через месяц обратно прибежишь, когда мыши по потолку начнут бегать. Только потом не вздумай просить у нас денег.
Я промолчала. Просто сложила фотографии обратно в сумку и решила, что больше не буду делиться с ними своими планами.
Первые шесть месяцев оказались куда тяжелее, чем я себе представляла. В доме не было нормального отопления, проводку требовалось полностью менять, а после каждого сильного дождя на потолке расползались влажные пятна. Я продала квартиру, сняла маленькую комнату неподалёку от работы, а почти все свободные средства направила на ремонт. По выходным садилась на автобус и ехала в посёлок. Там переодевалась в старые брюки и принималась за дело: сдирала обои, отмывала полы, выносила мусор, красила забор, разбирала заросли на участке и шаг за шагом возвращала дому человеческий вид.
Особенно ясно я помню один ноябрьский вечер. Я сидела посреди пустой кухни на перевёрнутом ведре и ела холодную картошку из пластикового контейнера. За окном падал мокрый снег, ветер стучал ветками по стеклу, в комнате пахло сырой штукатуркой, древесной стружкой и свежими досками. Я устала так, что едва могла поднять руки. Но, странное дело, именно тогда я почувствовала себя почти счастливой. Впервые за много лет я делала что-то только для себя. Не ждала чьего-то разрешения, не оправдывалась, не пыталась заслужить одобрение. И это чувство стоило всех трудностей.
Большую помощь мне оказал сосед, Алексей Дмитриевич. Он жил через два дома, раньше работал строителем, а теперь, в свои шестьдесят восемь, давно овдовев, проводил почти всё время в мастерской, где чинил старую мебель. Однажды он увидел, как я пытаюсь одна перетащить тяжёлую доску, подошёл и без лишних слов взялся за другой конец. С того дня он время от времени заходил ко мне, советовал, какие материалы лучше купить, подсказывал, где найти порядочных мастеров, и ни разу не усмехнулся над моей затеей.
— Не спеши, Ирина, — говорил он. — Дом любит терпеливых. Главное, чтобы крыша не текла, стены были сухими, а остальное постепенно сделаешь.
Я прислушивалась к нему и продолжала работать.
За первый год удалось перекрыть крышу, провести отопление, заменить окна и сделать полноценную ванную. На второй год я довела до ума кухню, утеплила стены, обустроила просторную гостиную и застеклила веранду. К третьему году появились ровные дорожки, цветники, маленькая теплица и деревянная беседка под старой яблоней. Каждая гривна была заработана мной самой, каждая покупка продумывалась заранее, а некоторые вещи приходилось откладывать месяцами, потому что я не хотела снова залезать в долги.
Когда дом наконец стал тёплым, красивым и по-настоящему уютным, я впервые позвала Дениса со Светланой приехать и посмотреть, что получилось.
Они не приехали.
Денис сказал, что у него нет времени кататься по посёлкам. Светлана добавила, что терпеть не может комаров и туалеты во дворе.
Я тогда только усмехнулась.
Если бы они знали, что туалет давно был в доме, причём куда удобнее, чем в их городской квартире.
Всё изменилось после того, как моя двоюродная сестра Марина выложила в сеть фотографии с моего дня рождения. На первых снимках хорошо были видны светлая гостиная с большим столом и аккуратная кухня с деревянными фасадами.