Она даже дважды приезжала к Даниилу лично и, чуть не плача, просила его «ради всего святого» уступить. Но Даниил не сдавался. Ирина была на его стороне, хотя сама вся сжималась от неприятного чувства: ей казалось, будто именно она стала причиной ссоры между сыном и матерью.
— Не ты между ними встала, — спокойно повторял Даниил. — Это Жанна пытается нас рассорить. А мы просто не позволяем ей забить последний гвоздь.
Ирина в итоге купила то платье, которое ей действительно понравилось: оттенка топлёного молока, с аккуратным поясом и открытыми рукавами. Даниил выбрал серую рубашку. Родители Ирины тем временем занимались дачей: отмывали окна в летнем домике, приводили в порядок мангал, закупали еду. Галина Петровна после долгих колебаний сказала, что приедет и в загс, и потом на дачу, а если Жанна всё-таки решит присоединиться, то они доберутся вместе. Жанна по-прежнему молчала.
В день свадьбы с самого утра моросил дождь. Ирина проснулась от звона посуды: Даниил уже ходил по кухне и гремел чайником. Она потянулась, накинула халат и вышла к нему.
— Волнуешься? — спросила она, присаживаясь у стола.
— Чуть-чуть. Только не из-за свадьбы, — признался он. — Больше из-за того, что тётя Жанна может выкинуть что-нибудь неожиданное.
— Например?
— Да что угодно. Привезёт к загсу духовой оркестр. Или закажет огромную машину, которая встанет поперёк выезда. Или приведёт своих подруг в тех самых голубых платьях и построит их на крыльце.
Ирина невольно усмехнулась:
— Не думаю, что подруги на такое согласятся.
— Ты слишком хорошо о них думаешь. Жанна умеет убеждать. Особенно людей, которым неловко отказать «бедной больной женщине».
Ирина вздохнула. Она и сама прокручивала в голове похожие варианты. Но телефон молчал: ни звонков, ни сообщений. Только дождь за окном. К десяти часам он, правда, почти прекратился.
В загсе собрались родители Ирины, её подруга с мужем, Галина Петровна с большой сумкой, а также сами Даниил и Ирина. Жанны не было. Ирина вдруг поняла, что вместо облегчения чувствует какую-то странную пустоту. Будто без Жанны всё стало слишком тихим, а оттого даже немного нереальным.
— Нормально, — шепнул Даниил, крепче сжав её ладонь. — Так даже правильнее.
Регистрация прошла быстро, без торжественных речей и лишнего пафоса. Женщина в лиловом костюме объявила их мужем и женой, они надели друг другу кольца, поцеловались под аплодисменты пятерых гостей. У Ирины дрожали колени, но она улыбалась: рядом стояли только те, кто пришёл по собственному желанию, а не из желания устроить спектакль.
После загса все расселись по двум машинам и поехали на дачу. Небо постепенно прояснилось, сквозь тучи выглянуло солнце. Родители Ирины уже подготовили стол в саду, под старой яблоней. В воздухе пахло мокрой травой и углями. Даниил вместе с тестем почти сразу занялись мангалом. Мама Ирины и Галина Петровна нарезали овощи и смеялись над тем, что в праздничный день как-то неловко повязывать фартук прямо поверх нарядного платья.
Часа в три, когда все уже успели съесть по куску мяса, у калитки остановилась машина. Ирина обернулась и увидела, как из такси выходит тётя Жанна. На ней был синий брючный костюм, в руках — букет белых роз. Она медленно шла по дорожке, заметно сильнее обычного прихрамывая, словно хотела, чтобы каждый понял, каких усилий ей стоило появиться.
— Я всё-таки пришла, — произнесла она, остановившись неподалёку от стола. — Не могла же я не посмотреть, как мой племянник становится семейным человеком.
Даниил поднялся и пошёл ей навстречу.
— Проходи, тёть. Мы рады, что ты приехала.
— Да уж вижу, как рады, — Жанна оглядела стол. — Скромненько у вас. Но, как говорится, чем богаты.
— Нам всего достаточно, — ровным голосом сказала Ирина. — Садитесь, тётя Жанна. Шашлык ещё есть.
— Шашлык, — протянула Жанна, будто это слово казалось ей особенно показательным. — Ладно. Не буду портить вам праздник. Я ненадолго.
Она опустилась на свободный стул, положила букет на край стола и тут же начала расспрашивать Галину Петровну, где та купила салфетки. Ирина переглянулась с Даниилом. Он едва заметно пожал плечами: пусть разговаривает, если ей так нужно.
Некоторое время за столом снова было почти спокойно. Но когда общая беседа на минуту стихла, Жанна вдруг сказала:
— А я, между прочим, хотела вам сюрприз устроить. Заказала небольшой духовой оркестр к загсу. Потом подумала: зачем этим грубиянам музыка, если они даже добрых слов не ценят? Отменила.
— Спасибо, что отменили, — тихо ответила Ирина.
— Не для тебя старалась, — резко бросила Жанна. — И ещё я, выходит, виновата.
— Тёть, давай не будем, — попросил Даниил. — Мы уже все друг другу нервы вымотали. Пусть это останется позади.
— Тебе легко говорить, — Жанна поджала губы. — Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. А мне каково? Единственный племянник, последняя радость, и тот от моей заботы отмахивается.
— Никто от вас не отмахивается, — мягко вмешалась Галина Петровна. — Просто у них есть своё видение. Они имеют на это право.
— Конечно, имеют, — сухо согласилась Жанна. — Только потом пусть не жалуются, что родня им не помогает. А я ведь могла бы многое. И с квартирой подсказать, и с работой посодействовать, если бы ко мне по-человечески, по-семейному.
— Мы благодарны, — быстро сказала Ирина. — Но справимся сами. Для нас сейчас важнее, чтобы в семье был мир.
— Мир, — Жанна усмехнулась. — Вот скажешь это Даниилу, когда он начнёт на тебе экономить. Я ему зла не желала. Я хотела, чтобы всё было как лучше.
— В этом никто не сомневается, — спокойно произнёс отец Ирины. — Только у каждой семьи свой уклад. Мы с женой тоже без оркестра свадьбу сыграли, а уже тридцать лет вместе живём. И ничего, счастливы.
Жанна медленно повернулась к нему:
— Это вы сейчас к чему?
— К тому, что счастье не измеряется размахом праздника, — ответил он. — Вы бы пришли просто так, без этих разговоров про больную старость и неблагодарных родственников, и были бы самой дорогой тётей за этим столом. А сейчас выходит, будто вы пришли проверить, достаточно ли перед вами склонились.
— Я никого не проверяю.
— Может, и не проверяете, — согласился отец Ирины. — Но выглядит именно так. Только вы не обижайтесь. У нас сегодня праздник. Молодые и так сидят как на иголках, думают, чем бы вам угодить. А угождать не надо. Просто побудьте с нами. Поешьте мяса, выпейте вина. Хватит уже воевать.
Жанна сжала губы, но в этот раз промолчала. Ещё минут двадцать она сидела за столом, попробовала шашлык, сделала несколько замечаний о маринаде, а потом начала собираться. Поднялась, стряхнула невидимые пылинки с брюк и взяла сумку.
— Пойду. Такси вызову. Не хочу никого обременять.
Даниил встал проводить её до калитки. Там Жанна остановилась и внимательно посмотрела ему в лицо.
— Значит, ты всё-таки женился на ней. Даже моего благословения не дождался.
— Тёть, я женился не «на ней», а на Ирине, — тихо, но твёрдо сказал Даниил. — И благословение нам не требуется. Ты можешь быть рядом с нами, а можешь держаться отдельно. Но мы уже взрослые люди.
Они несколько секунд молча смотрели друг на друга. Улыбки не было ни у него, ни у неё. Потом Жанна махнула рукой, развернулась и пошла в сторону дороги.
Даниил вернулся к столу, сел рядом с Ириной и взял её за руку.
— Уехала. Правда, не знаю, что теперь будет. Обиделась она сильно.
— Пусть поживёт со своей обидой, — сказала Ирина. — Самое главное — мы не дали ей переписать нашу свадьбу под её сценарий.
— Ты не жалеешь? — спросил он.
— Ни на секунду.
Позже они пили чай с тортом, который испекла мама Ирины. Потом снова начался дождь, и все перебрались в дом. До самого вечера сидели за столом, играли в лото, шутили и обсуждали, куда Даниил с Ириной поедут в отпуск.
— Куда-нибудь туда, где не ловит связь, — сказала Ирина. — Чтобы никто не звонил и не объяснял нам, как надо жить.
— От Жанны и без связи не спрячешься, — хмыкнула Галина Петровна. — Захочет — и туда дозвонится.
— Тогда мы просто не возьмём трубку, — улыбнулся Даниил. — Пусть разговаривает с автоответчиком.
Через неделю Жанна уехала в Одессу, даже не попрощавшись. Галина Петровна облегчённо выдохнула и призналась сыну, что все эти дни только и мечтала о том, чтобы сестра поскорее отправилась восвояси. Даниил и Ирина больше не поднимали тему свадьбы. Разве что иногда, просматривая фотографии, останавливались на снимках с дачи и улыбались.
— Всё-таки хорошо, что получилось именно так, — однажды сказала Ирина. — Хотя я до сих пор не понимаю, зачем ей понадобилось устраивать весь этот спектакль.
— Ей нужно было доказать, что главная в семье — она, — ответил Даниил. — Что без неё ничего не состоится. А когда стало ясно, что мы можем обойтись сами, она обиделась.
— Жалко её. Она ведь правда живёт так, будто её все предали.
— Это её выбор, — сказал он. — Мы никого не предавали. Мы просто выбрали себя.
Он обнял жену, и Ирина закрыла глаза. Впереди их ждала самая обычная жизнь: работа, планы на отпуск, встречи с друзьями. И больше никакого синего безумия.