— А с чего вы взяли, что расходы лягут на вас? — Жанна коротко рассмеялась, словно услышала что-то нелепое. — Я всё беру на себя. Мне не жалко. Хочу, чтобы у моего племянника была нормальная свадьба, а не ваши скромные посиделки где-то на грядках. Дочь моя уехала, мать будто из жизни вычеркнула, так хоть за тебя душой порадуюсь.
— Но мы ведь вас ни о чём таком не просили, — тихо попыталась вставить Ирина.
— А я разрешения и не жду, — отрезала Жанна.
И именно с того вечера их спокойная подготовка превратилась в бесконечный кошмар. Жанна взялась за дело с таким размахом, будто не племянника женить собиралась, а сама готовилась выйти под прожекторы. Она обзвонила каких-то давних знакомых, отыскала ресторан почти в самом центре, выбила банкетный зал, оформленный в сине-голубой гамме, договорилась с флористом, фотографом и музыкантами.
Ирина узнала обо всём случайно — на следующий день ей пришло письмо от администратора ресторана с просьбой подтвердить выбранное меню.
— Какое ещё меню? — Ирина влетела на кухню, где Даниил спокойно пил кофе, и едва не швырнула телефон на стол. — Ты вообще видел, что творит твоя тётя? Она уже зал заказала!
Даниил взял мобильный, пробежал глазами письмо и заметно побледнел.
— Ир, я правда не в курсе. Она мне ничего не сказала.
— А ты всерьёз рассчитывал, что она будет спрашивать? Она же сразу объявила: возражений не принимает. Вот тебе и результат.
Они долго сидели за кухонным столом, молча глядя то на экран телефона, то друг на друга. Потом Даниил всё-таки набрал тётю. Он говорил спокойно, пытался объяснить, что они планировали совсем другое, но по его коротким ответам Ирина быстро поняла: Жанна даже не собирается отступать.
— Она утверждает, что уже внесла задаток, — устало сказал Даниил, когда завершил разговор. — Если отменим, деньги пропадут. И ещё сказала, что мы не вправе лишать её радости устроить нам праздник.
— А у нас есть право не хотеть такого праздника? — вспыхнула Ирина.
— Есть. Только она нас не слышит.
— Тогда пусть сама идёт в этот ресторан. Мы туда не явимся.
— Ир, подожди, не руби с плеча. Может, всё не настолько ужасно? Посидим пару часов, поедим, поблагодарим и уедем. Зато она успокоится.
— Даниил, ты сейчас серьёзно? Это не чей-то юбилей в кафе. Это наша свадьба. Я не хочу, чтобы мной распоряжались, будто я кукла на витрине. Она уже решила, что я должна надеть платье, которое выберет она. А мои подруги, представь, обязаны быть в одинаковых голубых нарядах. Ты понимаешь, насколько это дико? Как дешёвая сцена из сериала.
— Я ещё раз с ней поговорю.
— Ты уже говорил. И что изменилось?
Даниил промолчал. Он и сам был измучен бесконечными звонками, ультиматумами и тем, что любое их с Ириной решение Жанна перечёркивала одним движением, будто имела на это полное право. Но как провести границу и при этом не рассориться окончательно с единственной сестрой матери, он не представлял.
Жанна же, заметив сопротивление, резко сменила тон. Вместо напора и приказов пошли обиды, вздохи и жалость. Однажды она явилась к Ирине на работу, устроилась в переговорной, попросила чаю, а потом, сложив руки на сумке, произнесла:
— Ты ведь должна понимать, Ирина, я не из вредности стараюсь. Здоровье у меня уже не то. Врачи сами говорят: никто не знает, сколько человеку отмерено. А мне хочется увидеть, как мой племянник женится по-человечески. Сделайте старой женщине радость, пока она ещё на ногах.
— Жанна, но мы не просили вас брать всё это на себя, — осторожно ответила Ирина. — Мы благодарны, честно. Просто нам это не нужно.
— Нужно, ещё как нужно. Ты просто не понимаешь, как на такое смотрят люди. Вот твоя мама, она разве не мечтает о достойной свадьбе для дочери?
— Моя мама мечтает, чтобы я была счастлива. А счастлива я тогда, когда всё просто, спокойно и по-нашему.
— Просто — это когда денег нет, — резко бросила Жанна. — А вы не бедствуете. Даниил работает, ты работаешь. Чего вам стыдиться? Я оплачу, и никто не скажет, что вы пожадничали на собственную свадьбу.
— Мы не жадничаем. Мы просто не хотим лишнего.
— Сейчас ты так рассуждаешь. А потом всю жизнь будешь жалеть, что могла кружиться в белом платье под музыку, а вместо этого постояла в РАГСе, как в очереди за справкой.
После этого разговора Ирина пришла к Даниилу совершенно выжатая. Он сидел за компьютером, но стоило ему увидеть её лицо, как всё стало ясно без объяснений.
— Она уже и до тебя добралась.
— Приезжала. Сообщила, что чуть ли не умирает. Правда, диагноз почему-то не уточнила.
— Она давит на жалость. Всегда так делала, сколько себя помню. Мама на это ведётся, я давно перестал. Но теперь Жанна живёт у нас, они каждый день общаются, и, похоже, маме она тоже рассказывает про вечность и последний шанс.
— Твоя мама теперь просит меня уступить, — Ирина устало опустилась на стул. — Сказала: «Ирочка, потерпи один день, зато все будут довольны».
— А ты?
— Я спросила, кто эти все. Она ответила: «Жанна, я, родственники». Тогда я спросила: «А мы с Даниилом разве не родственники?» После этого она замолчала.
Даниил поднялся, подошёл к Ирине и крепко обнял её. Она уткнулась лбом ему в плечо и на несколько секунд замерла, будто только в этот момент позволила себе выдохнуть.
— Мы можем остановить это, — сказал он негромко. — Просто скажем ей: нет. И точка. Пусть устраивает торжество для себя, если ей так хочется.
— А твоя мама? Она же будет переживать, что сестра обиделась.
— Мама справится. И тётя Жанна тоже. Зато мы не потеряем то, что было важно нам.
— А если ты прав, но потом нам будут припоминать это всю жизнь?
— Пусть припоминают. Ирина, это наша жизнь, а не тёткина. Мы хотели тихую свадьбу — значит, она будет тихой. Мы хотели после регистрации поехать на дачу — значит, поедем на дачу. Тётя Жанна может приехать, если захочет. Мы её не выгоняем.
Ирина подняла голову и внимательно посмотрела на него. В его глазах не было колебаний. Только усталость и твёрдое решение наконец поставить точку.
— Тогда говорим ей вместе, — сказала она. — Или звоним прямо сейчас.
Даниил взял телефон. Ирина накрыла его запястье ладонью, задержав на секунду. Ей было страшно. Но она понимала: если они снова промолчат, дальше станет только хуже. Жанна уже обсуждала с фотографом, как расставлять гостей для снимков, уже испортила отношения Ирины с будущей свекровью, уже обозвала выбранное невестой платье «деревенским передником». Своим напором она отравила всё, что должно было приносить радость.
Даниил набрал номер. Гудки тянулись долго. Наконец в трубке раздался бодрый голос Жанны — такой оживлённый, будто она вела праздничную программу.
— Даниилчик, ну наконец-то! Я как раз собиралась тебе звонить. Передай своей Ирине: флорист предлагает к голубым лентам добавить белые хризантемы, будет очень изящно. И ещё я договорилась в РАГСе, чтобы вам дали самый большой зал. Только завтра до обеда нужно подъехать и подписать одну бумагу. Это быстро. Заодно заглянем в ателье, примерите костюмы. Даниил, ты меня слышишь?
— Слышу, — ответил он ровно. — Тётя Жанна, мы с Ириной ни в какое ателье не поедем. В большой зал тоже не пойдём. Хризантемы нам не нужны. Мы расписываемся в тот день, на который подавали заявление, в том РАГСе, где всё оформляли. А потом едем на дачу к Ирининым родителям. Если хочешь — приезжай туда. Мы будем рады.
— Что за ерунда? — голос Жанны сорвался на визг. — Ты это сейчас всерьёз говоришь?
— Абсолютно всерьёз. Мы с самого начала так решили. Ты не захотела нас услышать, а я виноват, что сразу не настоял. Но теперь всё. Свадьба наша, и проведём мы её так, как хотим.
— Даниил, ты сам понимаешь, что несёшь? Я уже внесла деньги за ресторан, за фотографа, за цветы!
— Я компенсирую тебе расходы. Но участвовать в этом спектакле мы не будем.
— Ах, в спектакле? — Жанна рассмеялась, но смех прозвучал сухо и неприятно, словно шуршание бумаги. — Значит, я для вас спектакль устроила? И твоя мать, которая ночами не спит, думая, как вас прилично одеть, тоже участвует в спектакле?
— Моя мать, — тихо, но твёрдо сказал Даниил, — спит нормально. Всё, тётя. Я сказал главное. Ирина рядом, и это наше общее решение. Не обижайся, но дальше мы сами.
Он отключил звонок, не дожидаясь новой тирады. Ирина стояла рядом, прижав ладонь к груди, будто пыталась удержать колотящееся сердце.
— Вот и всё, — произнёс Даниил. — Теперь пусть злится. Зато мы сказали честно.
— Она наверняка уже звонит твоей маме и всё ей выговаривает.
— Пусть звонит. Мама знает, что я терпеть не могу, когда на меня давят. Она сама вчера призналась, что устала от этих бесконечных обсуждений. Может, даже к лучшему, что мы всё остановили.
— А если Жанна обидится и не придёт?
— Значит, не придёт. Хотя я думаю, что придёт. Ей ведь нужно будет показать, что она выше всего этого. А без зрителей такой номер не сработает.
До свадьбы оставалось десять дней. За это время Жанна успела пожаловаться сестре, объявить, что у неё снова подскочило давление, и драматично заявить, что она «ещё неизвестно, доживёт ли до торжества». Галина Петровна, измотанная её причитаниями, всё чаще пыталась уговорить сына хоть немного пойти на уступки.