— Ты что, мать до больницы довести решила?! — сорвался Андрей, надвигаясь на неё почти вплотную. — Бессердечная эгоистка! Бабушка правильно говорила: не наша ты, чужая, сухая, как камень!
Ирина даже не стала отвечать. Она развернулась, прошла в прихожую, молча натянула капюшон и с силой закрыла за собой дверь. Снаружи дождь уже превратился в мелкую ледяную изморось, но в ней самой больше не было прежней растерянности. Страх тоже исчез. Вместо него появилось холодное, почти стеклянное понимание: дальше нужно действовать спокойно и строго по закону.
Вернувшись в город, Ирина не стала ни заваривать себе чай, ни рыдать в подушку. Она сразу достала папку с документами: свидетельства, выписку из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество, квитанции по коммунальным платежам за последние три года. А уже на следующее утро, ровно к девяти, сидела вовсе не у нотариуса, куда её пыталась затащить Наталья, а в кабинете юриста по жилищным вопросам, расположенном неподалёку от районного суда.
Юристом оказался мужчина в возрасте, собранный, с аккуратными седыми висками и строгими очками. Он долго просматривал бумаги, делал пометки на отдельном листе, сверял даты и доли.
— Ваша ситуация довольно понятная, — наконец сказал он, складывая документы обратно в файл. — Доля у вас оформлена надлежащим образом, но конкретные комнаты между собственниками не распределены. Тем не менее распоряжаться жильём, которое находится в общей долевой собственности, можно только с согласия всех совладельцев. В украинском законодательстве это прямо следует из норм Гражданского кодекса об общей частичной собственности. Ваша сестра не вправе вселять туда своего взрослого сына без вашего письменного согласия, потому что собственником он не является. Ни регистрация места проживания, ни фактический въезд с вещами без вашего разрешения законными не станут.
— А если они просто вскроют дверь и занесут туда мебель? — спросила Ирина, стараясь говорить спокойно.
— Тогда вызываете полицию и фиксируете самоуправство, а также незаконное проникновение в жильё, — без тени волнения ответил юрист. — Кроме того, мы сейчас подготовим для вашей сестры официальное нотариальное уведомление о вашем намерении продать долю. У неё есть преимущественное право покупки, поэтому предложим ей выкупить вашу часть по рыночной цене. Например, укажем один миллион триста двадцать тысяч гривен. С момента получения уведомления у неё будет тридцать дней. Если она откажется или проигнорирует письмо, вы сможете продать свою долю третьему лицу на законных основаниях.
— А с коммуналкой что делать? — уточнила Ирина. — Наталья ведь за всё это время не заплатила ни копейки.
— Обращаетесь в ЦНАП и к поставщикам услуг, подаёте заявления о разделении начислений пропорционально долям, — чётко пояснил специалист. — Отдельно по отоплению, содержанию дома, взносам на ремонт и прочим услугам. С этого момента половина начислений будет выставляться вашей сестре отдельными квитанциями. И если она решит не платить, задолженность будет числиться уже за ней лично.
Из юридической консультации Ирина вышла не подавленной, а собранной. У неё впервые за последние сутки был не клубок обид в груди, а ясный план. До обеда она успела подать заявление на разделение счетов, затем у нотариуса оформила уведомление для Натальи с описью вложения, а после заехала на строительный рынок. В хозяйственном павильоне она выбрала крепкий врезной замок с тремя ключами и тут же договорилась с мастером, которого ей посоветовал продавец.
К четырём часам на двери большой комнаты, где находились её книжные полки, диван, письменный стол и коробки с личными вещами, уже блестел новый никелированный замок. Маленькую комнату Ирина оставила незапертой. Там стояли старый пустой шкаф и продавленная тахта, на которой Наталья прежде иногда ночевала, когда приезжала в город по своим делам.
Ближе к шести вечера тишину в квартире разрезал длинный настойчивый звонок.
Ирина неторопливо подошла к двери, сняла цепочку и повернула задвижку. На пороге стояла взъерошенная Наталья с огромной клетчатой сумкой в руках. За её спиной тяжело дышал Андрей: он едва удерживал большой рулон дешёвого линолеума и две увесистые коробки с посудой.
— Ты почему телефон выключила?! — сразу набросилась Наталья, протискиваясь в прихожую и швыряя сумку прямо на чистый коврик. — Мы у нотариуса полтора часа просидели как идиоты! Мне пришлось секретарю сочинять, что у тебя давление подскочило! Андрей с работы отпросился, машину у знакомого взял, чтобы вещи перевезти, а ты трубку не берёшь!
Андрей с глухим стуком поставил коробки на пол и рукавом куртки вытер мокрый от пота лоб.
— Тётя Ира, мы пока линолеум в большую комнату занесём, — сказал он, переводя дыхание, и направился по коридору. — Завтра люди придут старый пол снимать.
Он ухватился за ручку двери большой комнаты, потянул раз, потом ещё сильнее дёрнул второй. Но тяжёлая дубовая дверь не поддалась.
— Это что ещё такое? — Андрей обернулся. На его лице проступило растерянное, почти глупое недоумение. — Закрыто? Тётя Ира, откройте. Нам вещи надо разгрузить, на площадке ещё три мешка стоят.
Ирина спокойно опустила руку в карман домашних брюк и достала связку ключей. В напряжённой тишине прихожей металл негромко звякнул.
Она сделала пару шагов вперёд и положила связку на полированную крышку обувной тумбочки возле входной двери.
— Ключи лежат здесь, — ровно сказала Ирина, не отводя взгляда от побледневшего лица сестры.
— Ну наконец-то до тебя дошло, — фыркнула Наталья, хотя тревога в её глазах уже не скрывалась. — Поломалась для вида, нервы всем вытрепала и всё-таки одумалась. Давай ключ от большой комнаты. Андрей туда спальный гарнитур поставит, они с Валерией уже выбрали по каталогу.
— Ты опять слышишь только то, что тебе удобно, Наталья, — ответила Ирина, скрестив руки на груди, и осталась стоять совершенно неподвижно.