— Она имеет полное право приезжать на дачу, — резко бросил Андрей. — Ты что, из-за пары помидоров удавиться готова? Набери им ящик, пусть спокойно уезжают, и не трепи мне нервы.
— Значит, это я вас позорю?
Марина медленно повернула голову к мужу и посмотрела на него так пристально, будто впервые увидела. В этот миг он показался ей чужим: растерянным, слабым, готовым распоряжаться не своим, лишь бы выглядеть добрым братом перед бесцеремонной сестрой.
— Ладно, Андрей. Пусть имеет право, — произнесла она тихо. — Но если участок у нас семейный, тогда и считать будем по-честному.
Она перевела взгляд на Ольгу. Та стояла с обиженно сжатыми губами и явно никуда не собиралась уходить. По всему было видно: она ждала, что брат сейчас поставит жену на место.
— Ольга, слушай внимательно. За электричество в садовом товариществе мы платим три тысячи двести гривен в год. Вывоз мусора и расчистка дороги — ещё тысяча шестьсот. Навоз я покупала по две тысячи гривен за телегу, а понадобилось три телеги. Семена, удобрения, плёнка — примерно шесть тысяч. Всего за сезон выходит шестнадцать тысяч восемьсот гривен. Делим пополам, раз земля общая. С тебя восемь тысяч четыреста. Переводишь мне на карту — и забираешь свою половину урожая. Но только после того, как сама возьмёшь лопату и выкопаешь картошку.
Ольга даже рот приоткрыла. Лицо у неё вытянулось, а потом она возмущённо вскинула руки.
— Какие ещё деньги? Ты совсем с ума сошла со своими грядками? Я должна платить тебе за то, что выросло на нашей земле? Андрей, ты слышишь, что она несёт? Она из семьи базар устроила!
— Марина, ты уже перегибаешь, — сквозь зубы процедил Андрей и вцепился жене в локоть. — Немедленно извинись.
Марина осторожно, но твёрдо высвободила руку.
Ничего не ответив, она развернулась и пошла к веранде. Там, аккуратно составленные в ряд, стояли пластиковые ящики с решётчатыми стенками. В них лежало всё, что она с утра успела собрать: ровные огурцы, молодой крепкий чеснок, заплетённый в косы, мясистый сладкий перец, отборные помидоры. Всё это предназначалось для завтрашней консервации.
Ольга, решив, что спор закончился её победой, самодовольно усмехнулась брату и двинулась следом, на ходу распахивая синий пакет.
— Ну вот, другое дело. Давно бы так. Игорь, неси мешки, сейчас быстро пересыплем и поедем, пока пробки не начались.
Марина даже не удостоила её взглядом. Она подхватила два самых тяжёлых ящика и занесла их внутрь веранды. Потом вернулась за следующими.
Ольга застыла посреди двора с раскрытым пакетом в руках.
— Эй! Ты куда это всё потащила?
Марина внесла последний ящик, переступила через порог, затем снова вышла на крыльцо. С полки она сняла тяжёлый навесной замок — тот самый, который они неделю назад купили для сарая, но так и не успели повесить.
Дверь веранды с глухим стуком закрылась. Марина продела массивную дужку в металлические проушины, повернула ключ и спрятала его глубоко в карман своего рабочего фартука.
— Марина! Ты что вытворяешь?! — голос Андрея сорвался на визгливую ноту.
— Берегу своё имущество, Андрей, — совершенно спокойно сказала она. — Раз ты не способен защитить мой труд, я справлюсь без тебя.
Она сошла с крыльца и остановилась прямо перед Ольгой.
— А теперь запомни. Ни одной луковицы, ни одной ягоды, ни одного огурца вы отсюда не увезёте. Хотите урожай — приезжайте в мае. С лопатами, тяпками и граблями. Вставайте в грядки и работайте. А пока для вас на этом участке есть только газон и мангал. Приехали, пожарили сосиски — и уехали. И если я ещё хоть раз увижу тебя с ножом на моих грядках, больше вы даже за калитку не зайдёте.
Ольга побелела от злости.