— Тётя Лариса, можно воспользоваться вашим телефоном? — попросила Виктория, чувствуя неловкость. — И простите нас, пожалуйста.
Лариса лишь тяжело выдохнула, будто заранее знала, что добром эта история не закончится, и молча протянула ей аппарат.
— Звони уж.
Первый номер, указанный в бумагах, оказался вне зоны доступа. Виктория набрала второй почти без надежды: ей казалось, что и там никто не ответит. Но после нескольких длинных гудков в трубке раздался низкий, усталый мужской голос:
— Да, слушаю вас.
— Здравствуйте. Меня зовут Виктория Ярмакова-Полунина. Я сейчас нахожусь в Сумах… точнее, в посёлке рядом. Мы с сыном в лесу обнаружили небольшой вертолёт…
Договорить она не успела. Мужчина на другом конце провода резко оживился.
— Что вы сказали? Вертолёт? Где именно? Повторите, пожалуйста, место. Чётко!
Виктория снова назвала посёлок, объяснила, как до него добраться, и услышала почти крик:
— Я немедленно вылетаю!
Связь прервалась так внезапно, что она ещё несколько секунд держала телефон у уха. Потом растерянно посмотрела на Артёма.
— Похоже, мы всё-таки поступили правильно.
Спустя три часа тихий посёлок уже гудел, как растревоженный улей. На школьное спортивное поле один за другим сели три вертолёта: частный, служебный и спасательный. Люди высыпали из домов, дети тянули шеи, старики переговаривались вполголоса. Председатель, окружённый прибывшими сотрудниками разных служб, только разводил руками и беспомощно кивал то в сторону дома Ларисы, то туда, где временно поселились Виктория с Артёмом.
Через некоторое время к Виктории подошёл высокий, хорошо одетый мужчина с усталым, но внимательным взглядом.
— Это вы мне звонили? — спросил он, будто уже знал ответ, но всё равно должен был услышать подтверждение.
— Да. Мы с сыном нашли тот вертолёт.
— Вы сможете показать место?
Виктории снова пришлось идти в лес. Только теперь рядом с ней были спасатели, сотрудники службы и несколько серьёзных людей с рациями. Мужчина держался поблизости и по дороге задавал один вопрос за другим: как они вообще оказались в тех местах, почему подошли к машине, кто открыл кабину, что именно лежало внутри.
Когда Виктория рассказала об останках, его лицо заметно изменилось. На мгновение казалось, что он сейчас не выдержит, но он сжал губы и заставил себя идти дальше.
— Я понимал, что итог может быть именно таким, — произнёс он глухо. — Но когда речь о единственном сыне, человек до последнего цепляется даже за самую невозможную надежду.
— Это был ваш сын? — Виктория остановилась, потрясённая.
— Да, — тихо ответил он. — Я ведь просил его: не лети один, возьми опытного пилота. Тем более маршрут незнакомый, место сложное. Но он только недавно окончил лётные курсы и был уверен, что справится.
Голос мужчины сорвался. Он отвернулся, сделал несколько шагов и только потом продолжил:
— Его мать после исчезновения так и не оправилась. Да и я думал, что больше уже не вернусь к нормальной жизни. Но мне было важно хотя бы одно — очистить его имя. И имя нашей компании тоже. Инвесторы начали говорить, будто он пропал вместе с их деньгами. Теперь, наконец, правда станет очевидной.
Он вдруг замер и торопливо полез по карманам.
— Вам плохо? — испугалась Виктория, подхватив его под руку.
— Ничего… сейчас отпустит…
Он положил под язык таблетку, несколько раз глубоко вдохнул и уже спокойнее сказал:
— Меня зовут Дмитрий Сергеевич. А вы, значит, Виктория. Мне уже успели о вас рассказать.
— Странно, — искренне удивилась она. — Мы ведь здесь чужие. Я сама не понимаю, почему в посёлке все будто знают обо мне больше, чем я о себе.
Дмитрий Сергеевич слабо улыбнулся.
— Это маленькое место. Тут знают всё обо всех. Даже о тех, кто приехал всего на несколько дней.
Когда они добрались до вертолёта, мужчине стало ещё тяжелее. Особенно в тот момент, когда спасатели аккуратно извлекли то, что осталось от его сына. Дмитрий Сергеевич опустился на колени прямо на лесную землю и долго не мог подняться. Виктория смотрела на него, и у неё болезненно сжималось сердце. Она мысленно поблагодарила себя за то, что оставила Артёма у Ларисы и не позволила ему снова идти сюда.
Наконец мужчина поднялся. Лицо его было бледным, будто за эти минуты он постарел на несколько лет. Он подошёл к Виктории и заговорил тихо, но твёрдо:
— Вы даже не представляете, что сделали для меня. И для него. Теперь никто не посмеет называть моего сына беглецом или мошенником. Я поставлю ему достойный памятный знак. Я расскажу его историю так, как она должна быть рассказана. Может быть, даже напишу книгу. А перед вами, Виктория, я теперь в долгу, который невозможно измерить.
Она смутилась и опустила глаза.
— Если честно, это не я проявила смелость. Кабину открыл Артём. И кейс взять настоял тоже он.
— Виктория, разве это что-то меняет? — мягко сказал Дмитрий Сергеевич. — Это ваш сын. Значит, именно вы воспитали его таким: смелым, внимательным и неравнодушным.
Он помолчал, словно обдумывая что-то, а потом неожиданно предложил:
— Поехали ко мне. Погостите немного. Я уже и не помню, когда в моём доме звучал детский смех. Вы ведь сюда приехали отдохнуть, верно? У меня хорошее место: рядом лес, недалеко река, во дворе бассейн. После всего пережитого вам обоим не помешает сменить обстановку.
— Я даже не знаю… — растерялась Виктория.
— Можно просто Дмитрий, — улыбнулся он. — Без отчества.
— Не знаю, Дмитрий. Мне нужно спросить у Артёма. Я не могу решать за него, будто его желания ничего не значат.
— Думаете, он откажется полететь на настоящем вертолёте?
Когда Артём услышал, что ему предлагают полёт, он едва не подпрыгнул до потолка.
— Правда? На настоящем вертолёте? Мам, это же просто невероятно! Только жалко, что Егор и Никита не увидят!
— Сними видео и отправишь им, — посоветовал Дмитрий, протягивая мальчику телефон. — А дома я подарю тебе нормальную камеру. Будешь снимать как следует.
Артём до последнего не верил, что всё происходит на самом деле. Даже когда они с мамой уже сидели в кабине, он всё равно оглядывался с таким видом, будто боялся проснуться. Во время полёта мальчик то замирал от восторга, то радостно вскрикивал. Вертолёт скользил над верхушками деревьев, затем поднимался выше над обрывом, потом шёл над лесным озером, которое сверху и правда напоминало огромный человеческий глаз.
В доме Дмитрия они задержались на целый месяц. Сначала хозяин даже слышать не хотел об их отъезде: уговаривал остаться ещё на неделю, потом ещё на несколько дней. А позже Виктория поймала себя на том, что и сама всё меньше хочет уезжать. Рядом с этим человеком ей было спокойно. Он не давил, не требовал, не унижал и не пытался распоряжаться её жизнью. Он слушал её, уважал и относился к Артёму с такой тёплой осторожностью, будто боялся спугнуть доверие мальчика.
Да, Дмитрий был старше её на двадцать лет. Но впервые за долгое время Виктория чувствовала себя не обузой, не виноватой, не загнанной в угол, а женщиной, которую ценят.
В его доме она узнала, что покойную жену Дмитрия тоже звали Викторией. После её смерти он почти два года жил одними воспоминаниями, не желая ни с кем сближаться и ничего менять. И всё же Виктория поверила ему, когда однажды он признался: с её появлением в доме ему будто снова стало легче дышать.
Прошло время, и Дмитрий сделал ей предложение. Он сказал, что поможет спокойно оформить развод и проследит, чтобы квартира осталась Артёму. Он хотел не просто отблагодарить их за найденный вертолёт — ему снова захотелось жить по-настоящему: заботиться, дарить тепло, принимать его в ответ и стать для мальчика надёжной опорой.
А ещё Дмитрий мечтал о большой семье. О доме, где снова будут слышны детские голоса. О будущем, в котором у Артёма однажды появятся брат и сестра — те самые дети, о которых Виктория так давно думала, но уже почти перестала надеяться.