Она мечтала со временем отложить деньги хотя бы на нормальную двухкомнатную квартиру, чтобы выбраться из своей тесной однушки. Но именно в этом году Виктория дала Артёму твёрдое обещание: они непременно куда-нибудь поедут и наконец-то отдохнут. Она только не предполагала, что сборы окажутся такими поспешными и почти вынужденными.
Поезд, шедший на восток, отправлялся уже глубокой ночью. В ожидальном зале Виктория тихо предложила сыну прилечь, положить голову ей на колени и хоть немного поспать перед дорогой. Но Артём решительно замотал головой. Сон его совершенно не брал. Он сидел, не отрываясь, уставившись в огромные вокзальные окна, за которыми один за другим проплывали составы, мигали огни, мелькали люди с сумками.
Виктория заранее купила в дорогу готовую еду, сок и бутылки минеральной воды. Потом всё чаще посматривала на часы, проверяя, сколько осталось до посадки. А у Артёма глаза светились таким восторгом, будто впереди его ждало настоящее большое приключение.
— Всё равно жалко, что папа с нами не поехал, — вдруг произнёс он. — Если бы он тоже взял отпуск и пожил с нами хоть чуть-чуть у реки…
Виктория сдержанно вздохнула. Сердце неприятно кольнуло, но при сыне она не хотела показывать боль.
— Да, родной, жаль, — только и сказала она.
Сумы встретили их ранним ярким солнцем, заливистым птичьим щебетом и детскими голосами, доносившимися со стороны берега. Артём вертел головой во все стороны, рассматривал дома, деревья, дорогу, улыбался так открыто и счастливо, что Виктории на мгновение стало легче. Его радость будто согрела её изнутри.
Сама же она смотрела вокруг совсем иначе. На пригорке, подальше от речной поймы, стояли новые коттеджи. Виктория тревожно разглядывала их, пытаясь понять, где когда-то находился родительский дом. В памяти всё расплывалось: какие-то отдельные картинки детства, запах сырой земли после дождя, калитка, яблоня у двора… Но точного места она уже не могла восстановить.
Когда ей оформляли право на жильё, объясняли, что фундамент старого дома сильно повредило во время большого разлива, а само строение потом окончательно пришло в негодность и развалилось. Тогда Виктория слушала эти слова как через туман. Теперь же, стоя здесь, она с горечью поняла: даже приблизительно не помнит, где искать то, что когда-то было её домом.
У калитки одного аккуратного двора она заметила пожилую женщину. Та поправляла на заборе какую-то тряпицу и, казалось, никуда не спешила. Виктория решилась подойти.
— Доброе утро, — вежливо сказала она. — Простите, вы не подскажете, где раньше стоял дом Ярмаковых? Это те, чьи хозяева погибли во время сильного половодья. Я их дочь.
Женщина в первую секунду растерянно посмотрела на неё, потом ахнула и всплеснула руками.
— Виктория? Неужели ты? Вот уж никогда бы не узнала! Совсем взрослой стала… А это кто с тобой, сынок?
— Да, это Артём. Ему девять, — ответила Виктория и смущённо добавила: — Простите, а как вас зовут? Я вас не помню.
— Да где ж тебе помнить, милая? Тебе ведь всего восемь было, когда всё случилось.
Женщина украдкой смахнула влагу с глаз, ещё раз внимательно посмотрела на Викторию, затем перевела взгляд на мальчика.
— Вы же с дороги, устали, наверное. Заходите ко мне. Хоть завтраком вас накормлю по-человечески.
Виктория поначалу хотела отказаться из вежливости, но заметила, как при слове «завтрак» оживился Артём. Он молча посмотрел на мать с такой надеждой, что она не выдержала и согласилась.
Тётя Лариса, как выяснилось, училась в одном классе с отцом Виктории. Её мать она тоже хорошо знала: в небольшом месте все друг друга помнили, а их семьи когда-то жили почти рядом. Женщина усадила гостей за стол, накормила горячей кашей, домашним хлебом, овощами, поставила чай. После завтрака она виновато развела руками:
— Я бы вас, мои хорошие, и у себя поселила, да сейчас самый сезон. Все комнаты заняты отдыхающими, ни одного свободного угла нет.
Виктория заметно напряглась.
— Вот этого я и боялась, — призналась она. — А если мы вообще ничего не найдём? Мы ведь приехали так внезапно…
Лариса поспешила её успокоить:
— Ну, хороший домик со всеми удобствами, может, и не попадётся. Сейчас такие нарасхват. Но старенькое жильё отыскать можно. В такие дома люди не слишком охотно заселяются, зато и стоит оно куда дешевле. Ты, я так понимаю, без мужа приехала?
Виктория опустила глаза.
— У него работа. Он остался, — уклончиво произнесла она.
Лариса не стала расспрашивать лишнего. Только кивнула, будто всё поняла по одному тону.
— Тогда слушай. Возьмёшь ключи от старого домика моих родителей. Живите там хоть до конца лета. Условий, конечно, немного, зато крыша над головой будет, и никто вас не потревожит.
— Тёть Ларис, я не могу просто так, — сразу сказала Виктория. — Давайте я хотя бы заплачу. Пусть немного, но всё-таки.
Женщина покачала головой, однако после коротких уговоров назвала такую скромную сумму, что Виктория даже растерялась.
— Поверь, деточка, за такой дом больше просить совестно, — мягко объяснила Лариса.
Потом она вывезла из сарая низкую тележку на четырёх колёсах, сложила на неё сумки Виктории, добавила полмешка картошки, несколько пучков овощей и сказала:
— Пойдёмте. Покажу вам ваше временное хозяйство.
Домик родителей Ларисы оказался и правда очень простым. Всего одна комната, причём значительную её часть занимала огромная старая печь. Из благ цивилизации имелось только электричество. Туалет был во дворе, там же стоял умывальник и ведро для грязной воды. Воду нужно было набирать из колодца, но тот, к счастью, находился прямо во дворе.
Виктория оглядела заросший травой участок, тень от старых деревьев, покосившийся забор, сарайчики в глубине. Во всём этом чувствовалась заброшенность, но не безнадёжность. Дом был старым, зато крепким.
— Спасибо вам, тёть Ларис, — сказала она тихо. — Будем устраиваться.
Лариса ободряюще коснулась её плеча.
— Не унывай. Летом у нас хорошо. На реку будете ходить, отоспитесь, на воздухе побудете. И рыба здесь водится, если мальчишка захочет удочку закинуть. А за траву не переживай. Я старшего сына попрошу, он придёт и всё выкосит. Тогда по двору нормально ходить сможете. Готовить можно на индукционной плитке, я её тоже в тележку положила. В доме посмотри в шкафчике, там разная утварь есть. А если что-то понадобится — ты уже знаешь, где меня искать.
Виктория снова и снова благодарила её, но Лариса только отмахивалась и улыбалась.
— Живите спокойно. Набирайтесь сил. Вам это сейчас нужнее всего.
Артём к тому времени уже успел обежать весь двор, заглянуть в каждый сарайчик, проверить колодец и даже найти место, которое счёл самым подходящим для будущей рыбалки. Вернувшись, он важно заявил:
— Мам, удочки будут стоять вон в том сарае. Пожалуйста, ничего другое туда не ставь.
— Вот это хозяин растёт, — рассмеялась тётя Лариса.
Когда женщина ушла, Виктория принялась внимательнее осматривать дом. Внутри оказалось куда больше нужных вещей, чем она ожидала. На полках стояла посуда: глиняные кувшины, крепкие кастрюли, миски, чашки, даже старые чайные сервизы. В ящиках нашлись полотенца, прихватки, ножи, ложки, какие-то хозяйственные мелочи. Было видно, что прежние хозяева жили аккуратно, бережливо и без лишнего хлама. Здесь не было роскоши, зато всё необходимое для простой жизни нашлось.
В мешке, который привезла Лариса, помимо картошки и овощей обнаружились ещё несколько небольших баночек домашних заготовок — мясных и рыбных. Поэтому уже через полчаса Виктория с Артёмом сидели за столом прямо во дворе и обедали, наслаждаясь тишиной, теплом и непривычным простором.
— Мне здесь нравится, — признался Артём, уплетая еду. — А тебе?
Виктория улыбнулась ему.
— Мне больше всего нравится, что ты радуешься.
Но едва она произнесла эти слова, как перед глазами снова возникла недавняя картина: муж, вернувшийся домой вместе с Кристиной, и свёкры, которые будто не видели в происходящем ничего постыдного. В груди поднялась тяжёлая горечь. Виктория отвернулась, но слёзы всё равно выступили на глазах, а губы предательски дрогнули.
Артём заметил это сразу. Он внимательно посмотрел на мать и вдруг спросил совсем по-взрослому:
— Мам, ты из-за папы расстроилась?
— Нет, всё хорошо, — попыталась ответить она, но голос прозвучал неубедительно.
— Не надо, мам, — тихо сказал мальчик. — Не плачь из-за него.
Виктория кивнула и быстро смахнула слёзы.
— Не буду, Артёмушка. Правда, не буду.
После обеда они решили сходить к реке. День стоял тёплый, ласковый, и Виктория взяла полотенце и зонт, надеясь, что они смогут провести на берегу хотя бы несколько спокойных часов. Но едва мать с сыном приблизились к воде, как погода резко переменилась. Откуда-то налетел сильный ветер, закрутил пыль на дороге, зашумел в кронах, закачал деревья и начал с треском ломать тонкие ветки. Виктория с Артёмом едва успели добежать обратно до домика, как с неба обрушился настоящий ливень.