Артём прижался к Виктории всем боком, словно искал у неё защиты, и почти шёпотом спросил:
— Мам, мы скоро домой пойдём? Мне тут скучно.
Виктория мягко погладила сына по макушке и, стараясь говорить спокойно, ответила:
— Ещё немного, родной. Подождём папу — и сразу уйдём.
Игорь, отец Артёма, едва держался на ногах, но всё же пытался изображать медленный танец со своей бывшей одноклассницей. Он почти повис на Кристине, наваливаясь на неё всем корпусом, и выглядело это со стороны отвратительно. Кристина то отстраняла его руки, то смеялась слишком громко, когда он позволял себе лишнее, и шутливо одёргивала:
— Игорь, ну хватит! Посмотри, твоя Виктория на нас так глядит, будто сейчас испепелит.
— Пускай смотрит, — беспечно махнул он рукой. — Я, по-твоему, из тех мужиков, что перед женой по струнке ходят? Ошибаешься.
После этих слов он снова тяжело опёрся на Кристину, будто она была не партнёршей по танцу, а единственной опорой в комнате.
Виктория какое-то время молча наблюдала за этим унизительным зрелищем, но терпение всё-таки лопнуло. Она подошла к ним и произнесла ровно, без крика, хотя голос звучал ледяно:
— Игорь, мы с Артёмом уходим. Ребёнку давно пора спать. Если тебе хочется остаться — оставайся.
Муж мутно посмотрел на неё, будто не сразу понял смысл сказанного, затем качнулся и усмехнулся:
— А я и останусь. Я вообще-то у родителей в гостях. Могу хоть ночевать здесь.
— Как знаешь, — коротко сказала Виктория.
Она вернулась к сыну. Артём уже клевал носом и держался на ногах из последних сил.
— Мам, пойдём… А папа? — сонно спросил он, обернувшись на танцующих.
— Папа потом сам придёт, — ответила Виктория. — Взрослый человек, разберётся.
Дома, уложив Артёма, она первым делом отправилась в душ. Ей хотелось не просто смыть с кожи запах чужой квартиры, еды и праздника, а будто стереть с себя весь этот вечер — липкое чувство неловкости, обиды и унижения, оставшееся после визита к свёкрам.
В том, что Кристина оказалась среди гостей на юбилее отца Игоря, не было ничего странного. Она жила неподалёку, их семьи давно общались, знали друг друга почти с детства. Но Викторию задело не само её присутствие. Больнее всего было видеть, как родители Игоря наблюдали за поведением сына и делали вид, будто ничего особенного не происходит.
За десять лет брака Виктория успела привыкнуть считать этих людей почти своей семьёй. Она старалась быть удобной, внимательной, полезной. Если нужна была помощь — приезжала. Если просили что-то сделать — не отказывала. Даже в этот день она отложила заказы, перенесла разговоры с клиентами и освободила несколько часов, чтобы помочь свекрови с угощениями, сервировкой и подготовкой праздника.
Но стоило Кристине, которая давно перебралась в другую область, снова появиться на пороге, как мать Игоря мгновенно расцвела приторной улыбкой. Она суетилась вокруг гостьи с таким усердием, будто встречала какую-то важную киевскую даму. Свёкор тоже сиял: отпускал комплименты, шутил, подмигивал, всячески показывал расположение. Виктория же за все годы ни разу не видела, чтобы вокруг неё устраивали подобный радушный переполох.
Иногда ей казалось, что причина проста: она росла без родителей, и за неё некому было заступиться. Никто не мог прийти и сказать: «Не смейте так обращаться с моей дочерью». Но ведь она никогда не сидела у семьи Игоря на шее. Они с мужем и сыном жили в её квартире, которую она получила от государства, сами справлялись со своими делами и ни у кого ничего не выпрашивали.
Горячая вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. Виктория стояла под душем и плакала беззвучно, чтобы не разбудить сына. Вдруг из прихожей донёсся громкий хлопок двери, а потом — неясная возня, шаги, приглушённый смех.
«Вернулся», — мелькнуло у неё.
Она поспешно выключила воду и потянулась за полотенцем. В ту же секунду из коридора раздался голос Кристины:
— Да стой ты спокойно, я помогу ботинки снять!
— Стою, стою, моя королева, — хохотнул Игорь. — Командовать вздумала? Между прочим, ты у меня в гостях, так что не распоряжайся.
Следом Виктория услышала отчётливый звук поцелуя. Потом двое, спотыкаясь и переговариваясь, прошли в комнату.
Она на мгновение застыла, будто её ударили. Игорь действительно забыл, что дома жена и ребёнок? Или ему было всё равно? Неужели они способны лечь прямо здесь, в их квартире, на их постель?
Виктория наскоро промокнула волосы полотенцем, накинула халат и осторожно приоткрыла дверь ванной. Артём мирно спал на кресле-кровати, поджав под себя руку. А на разложенном диване уже валялись Игорь и Кристина. Они успели растянуться рядом и крепко уснуть, будто оказались у себя дома.
Викторию передёрнуло от отвращения. Она представила, что сын проснётся ночью, откроет глаза и увидит отца рядом с чужой женщиной. От одной этой мысли стало холодно.
Действовать она начала почти машинально. Тихо подошла к шкафу, достала футболку, джинсы, бельё и быстро переоделась. Оставаться под одной крышей с этой пьяной парочкой она не собиралась ни минуты.
Игорь во сне что-то невнятно бормотал, иногда тянул:
— Кристин… ну, Кристин…
Кристина в ответ только причмокивала и сонно сопела.
Виктория собрала сумку так быстро, как только могла. Документы, зарядка, немного одежды для себя и Артёма, деньги, ключи, аптечка — всё летело внутрь почти без раздумий. Затем она присела рядом с сыном и стала осторожно будить его.
Артём сначала ничего не понимал. Он сонно морщился, пытался отвернуться и пробормотал что-то невнятное. Но стоило Виктории тихо сказать:
— Мы сейчас поедем на поезде, —
как мальчик мгновенно распахнул глаза и сел.
— На поезде? Правда?
— Правда. Только одевайся быстро и тихо.
Он оживился сразу, словно сна и не было. Виктория помогла ему натянуть одежду, стараясь всё время заслонять собой диван, где лежал Игорь рядом с Кристиной. Но Артём даже не посмотрел туда. Его захватила одна мысль — дорога. Он давно ждал поездки, о которой мама говорила ещё весной: лето, деревня, речка, рыбалка.
Когда они уже сидели в такси, мальчик окончательно проснулся и начал забрасывать её вопросами:
— Мам, а там речка есть?
— Есть, родной. Поэтому удочки и взяли.
— А купаться там можно будет?
— Можно. Место хорошее. Только я пока не знаю, получится ли найти свободный домик.
— Какой домик? Мы где жить будем?
Виктория везла сына в посёлок, где когда-то прошло её раннее детство. Там она жила с мамой и папой до того страшного времени, после которого оказалась в приюте. Всё случилось из-за затяжных ливней: река вышла из берегов и затопила прибрежную часть посёлка. В тот момент Виктория была в оздоровительном лагере. Родителей не стало ночью, а их дом почти полностью скрылся под водой. После той беды она больше ни разу не возвращалась туда, где когда-то была счастлива.
Сначала была учёба, потом — работа, а вскоре после диплома она вышла замуж. Виктория стала портнихой и модельером, а позже открыла небольшое онлайн-ателье индивидуального пошива. С клиентками она общалась по видеосвязи: подробно объясняла, как правильно снять мерки, записывала параметры, обсуждала фасон, ткань, посадку. Готовые вещи отправляла курьерской доставкой.
Работа требовала сил, терпения и постоянной внимательности, но серьёзных жалоб за всё время у неё не возникало. Наоборот, с каждым годом становилось всё больше людей, которые хотели заказать у неё не просто одежду, а вещь, сшитую именно под них.
Отдыхать Виктории почти не удавалось уже несколько лет. Однако она не роптала: своё дело любила искренне, всей душой. К тому же её постоянно поддерживала одна давняя и очень важная мечта.