Полис тоже можно оформить с умом, через мамины льготы, — продолжал Андрей, всё больше входя в раж. — Представляешь, сколько останется в семье? Это же не трата, а разумная экономия. Зачем просто так отдавать государству лишние гривны?
Марина молча смотрела на мужа, и с каждой его фразой внутри у неё будто нарастал холод. За два десятка лет работы с бумагами, договорами и нормами закона она слишком хорошо понимала, чем пахнет такая «выгода». Если внедорожник будет записан на Татьяну Павловну, то по документам именно свекровь станет его единственной владелицей. А значит, при разводе, конфликте или любом другом неприятном повороте Марина не сможет предъявить права даже на зеркало заднего вида. Её тяжело накопленный миллион гривен просто исчезнет из её жизни и окажется в распоряжении семьи мужа.
— Нет, Андрей, — произнесла она ровно, но очень твёрдо. — Я не стану вкладывать свои деньги в имущество, которое юридически будет чужим. Нужна машина — оформляй кредит и выплачивай сам. Либо регистрируем её на нас двоих, чтобы у меня были законные гарантии.
Андрей в одно мгновение налился багровым цветом. Вся его показная мягкость слетела, как плохо приклеенная маска.
— Чужим?! — рявкнул он, так ударив кулаком по столешнице, что чашка с кофе жалобно дрогнула. — Моя мать для тебя чужая? Я тебя в свой дом привёл, содержу, кормлю, а ты из-за денег удавиться готова! Какая же ты расчётливая! Нормальная жена всё в семью несёт, мужу помогает, а ты только о себе думаешь!
— О себе? — голос Марины стал почти ледяным. — Продукты покупаю я. Коммунальные платежи закрываю я. Бытовую химию, порошки, моющие средства — тоже я. Напомни, когда ты в последний раз платил за электричество или приносил домой хотя бы пакет крупы? Твоя зарплата уходит на твои развлечения. А мои накопления — это моя подушка безопасности.
— Тогда слушай сюда, — процедил Андрей, резко поднимаясь из-за стола. — Пока ты не отдашь деньги на машину, я в этой квартире вообще ничего делать не буду. Посмотрим, как ты запоёшь, когда поймёшь, что без мужчины ты пустое место.
С того утра их общая жизнь окончательно превратилась в молчаливую, выматывающую войну. Андрей слово сдержал, хотя сделал это в своей обычной мелочной манере. Он перестал покупать даже хлеб. Возвращался с работы, демонстративно ел ужин, приготовленный Мариной, оставлял тарелки и кружки прямо на столе, бросал носки и футболки где попало, а потом часами разваливался на диване с игровой приставкой. Стоило Марине сделать замечание, как он криво усмехался и советовал ей «не забывать, где её место».
За окнами шли затяжные осенние дожди, смывая последние тёплые краски ушедшего лета, а в душе Марины постепенно крепло решение. Теперь она ясно видела: их брак давно перестал быть семьёй. Это была удобная ширма для эгоиста, который устроил себе бесплатное обслуживание и ещё считал это нормой. Но уходить на эмоциях, без жилья и плана, Марина не собиралась. Ей требовался продуманный, аккуратный и безупречный с юридической точки зрения выход.
В ближайшую субботу она сказала Андрею, что поедет проведать дальнюю родственницу, а сама отправилась к матери, Ольге Сергеевне. Та жила в пригороде, в небольшом, но очень тёплом и ухоженном доме. Выслушав дочь за чашкой душистого травяного чая, Ольга Сергеевна тяжело вздохнула и поправила выбившуюся седую прядь.
— Я давно чувствовала, Мариночка, что в нём есть червоточина, — тихо сказала она. — Гордыни через край, а совести почти не осталось. Такое терпеть нельзя. Жизнь у человека одна, и тратить её на обслуживание неблагодарного грубияна — значит предавать саму себя.
— Мам, я хочу уйти, — Марина опустила глаза, чувствуя, как подступают слёзы. — Но мне некуда. Цены на жильё сейчас страшные. Кредит на квартиру мне, скорее всего, одобрят, только первый взнос нужен немаленький. А если я куплю что-то сейчас, пока официально замужем, Андрей при разводе потребует половину. Закон будет на его стороне: всё приобретённое в браке делится, даже если он туда ни одной гривны не вложил.
Ольга Сергеевна внимательно посмотрела на дочь, помолчала несколько секунд, а потом поднялась, подошла к старому серванту и вынула оттуда плотную папку с документами.
— Значит, сделаем по-другому, — сказала она уже совсем другим, уверенным голосом. — Ты помнишь, у меня есть участок с добротным домом в соседней области. Наследство от тётки. Я давно думала его продать: ездить туда мне уже тяжело. Покупатель есть — сосед много раз просил уступить. Деньги выйдут хорошие. Мы всё оформим так, чтобы ни у кого потом не было ни малейшей возможности придраться.
План Ольги Сергеевны оказался удивительно простым и при этом чистым с точки зрения закона. Мать продаёт участок. Марина снимает со своего счёта наличными тот самый миллион гривен и передаёт его матери без расписок и лишних следов. На общую сумму Ольга Сергеевна покупает хорошую квартиру-студию в новом районе города и оформляет её исключительно на себя. А уже после этого через нотариуса заключает договор дарения в пользу Марины.
По украинскому законодательству имущество, полученное одним из супругов в дар во время брака, считается его личной собственностью и при разводе не делится. Андрей не смог бы претендовать в этой студии даже на дверную ручку.
На всё ушло несколько недель. Дни смешались в непрерывную вереницу звонков риелторам, встреч, проверок документов, поездок в центры предоставления административных услуг и ожидания нужных выписок из реестра.