— Скандал из ничего раздувать, — буркнул Антон, раздражённо махнув рукой. — Тебе что, для моей матери жалко? Мы вообще семья или каждый сам по себе? В семье всё должно быть общим.
— Вот-вот, Мариночка, — тут же подхватила Ирина и театрально прижала ладонь к груди. — Родным людям положено поддерживать старших. Неужели у тебя сердце позволит отправить мать мужа в ту развалюху? Там ни нормальной воды, ни аптеки поблизости. А если мне вдруг плохо станет? Кто прибежит?
— Тогда продайте эту развалюху, — спокойно сказала Марина. — Продайте участок от деда, добавьте что сможете и купите себе приличный дом. Хоть рядом с аптекой, хоть напротив поликлиники. В чём проблема?
Антон уставился на неё так, будто она предложила не дом продать, а святыню осквернить.
— Продать дедовское место? — возмутился он. — Ты вообще слышишь себя? За него сейчас гроши дадут. Земля там никому не нужна, глушь полная. Это память о деде, её сохранять надо, а не разбазаривать!
— Понятно, — Марина криво усмехнулась. — Ваше «родовое гнездо» мы бережём, как семейную реликвию, и даже доску там не трогаем. Зато моим домом можно распоряжаться без спроса, будто он ваш. Забавная у тебя логика, Антон. Очень удобная.
Муж резко поднялся из-за стола и одёрнул домашние штаны. По его виду было ясно: сейчас он собирался примерить на себя роль непререкаемого главы семьи и продавить решение силой авторитета.
— Значит, слушай сюда, Марина, — произнёс он жёстко. — Я своё слово сказал. Хватит устраивать представление. Завтра утром я еду туда с бригадой. Перед людьми мне позориться не хочется. Давай ключи от ворот. Они у тебя в коридоре на полке лежали.
Он уверенно двинулся к прихожей. Марина мгновенно пошла за ним и встала в дверном проёме, перекрыв дорогу к той самой полке, где обычно валялась связка с синим брелоком.
— Ключей ты не получишь, — отчётливо сказала она, не отводя взгляда.
— Марина, не выводи меня, — сквозь зубы процедил Антон, нависая над ней. — Я уже мужикам всё подтвердил. Давай ключи. Это не обсуждается. В этой семье решения принимаю я.
— Принимай решения насчёт своих растянутых штанов и прогнивших досок в Золотоноше, — холодно ответила Марина и даже не сдвинулась с места. — А эта дача тебе не принадлежит. И твоей маме — тем более.
Из кухни выглянула Ирина. От возмущения её лицо пошло неровными красными пятнами.
— Мариночка, ну зачем же ты так с мужем? — запричитала она. — Он ведь старается как лучше! Для всех старается! Я бы вам там потом огурчики закатывала, варенье варила. Тебе самой меньше хлопот было бы. Что ты вцепилась в эти метры, будто собака на сене?
— Хлопот у меня станет меньше тогда, когда вы перестанете считать мои деньги и распоряжаться моими вещами, — ровным голосом отрезала Марина. — Достаньте всё, что уже успели распихать по коробкам. И забудьте дорогу к моей даче.
Антон шумно втянул воздух. Лицо у него налилось багровым цветом. Такого отпора он явно не ждал. Обычно Марина могла поворчать, поспорить, но в конце концов уступала, лишь бы в доме не было войны.
— Ну это мы ещё посмотрим! — сорвался он на крик. — Дом получен, когда мы уже были женаты! Я муж, и у меня есть право там находиться. Запретить мне ты не можешь. Сейчас сам возьму ключи и поеду!
Он снова потянулся к полке, плечом пытаясь оттеснить жену. Марина сделала шаг в сторону и спокойно указала на пустое место.
— Бери, если найдёшь. Только смысла в них уже нет. Завтра Валерия поставит там новые замки.
Антон так и застыл, вытянув руку к пустой полке.