На деле же, как однажды успела заметить Наталья, никакими вакансиями там и не пахло: Сергей с увлечением гонял по экрану виртуальные танки и громко возмущался в гарнитуру, когда его бронированную махину снова подбивали где-нибудь в кустах.
Людмила Павловна тем временем выбрала иной способ сопротивления — молчаливый, но весьма ядовитый. К обеду она начала варить самый унылый суп из куриных спинок, в котором сильнее всего ощущались лавровый лист и запах несбывшихся надежд.
— Ешьте, внучата, ешьте, — тянула свекровь, разливая бледную жидкость по тарелкам. — У нас теперь мама большая хозяйка, рантье почти. Ей не до того, чтобы семью вкусностями кормить. Капитал приумножает. Еще немного — и посадит всех на хлеб с водой ради великой экономии.
— Людмила Павловна, — Наталья наконец не выдержала и с подозрением посмотрела на кусок куриной кожи, одиноко плавающий в тарелке. — Если вас так тревожит мой подход к деньгам, я могу хоть сейчас разложить всё по пунктам. Завтра жильцы с Лукьяновки переводят первый платеж — шестнадцать тысяч грн. Считаем вместе: коммунальные за ту квартиру — две тысячи четыреста грн, налог — сто шестьдесят грн, долг Сергея по кредитке, который, между прочим, мы гасим всей семьей, чтобы исполнительная служба не пришла описывать телевизор, — еще четыре тысячи грн. И что, по-вашему, останется на ваши чудо-трубы из Европы?
Свекровь плотно сжала губы. Спорить дальше она не стала — просто поднялась, ушла к себе и закрыла дверь с таким видом, будто ей пришлось покинуть собрание людей, окончательно утративших душу и уважение к старшим.
Пятница подкралась быстро, вместе с настоящим июньским теплом и появлением новых жильцов. Наталья встретилась с ними в квартире на Лукьяновке. Кирилл и Марина оказались семейной парой инженеров: спокойные, аккуратные, в идеально выглаженных светлых рубашках. Они сразу произвели на Наталью почти материнское впечатление — настолько были собранными, вежливыми и нормальными.
Без лишних разговоров они перевели деньги на карту, подписали акт приема-передачи ключей и даже пообещали не забывать про бабушкин столетник, стоявший на подоконнике в облупленном глиняном горшке.
Наталья шла к метро и чувствовала, как телефон в сумке будто греет ладонь через ткань — там лежало драгоценное сообщение о пополнении счета. «Вот они, честно выстраданные женские деньги, — думала она, обходя лужу, в которой воробьи азартно делили размокшую корку батона. — Никаких фургонов. Никаких гениальных бизнес-планов на коленке. Всё — в семью, всё — под контроль».
Но дома ее уже ожидал новый этап семейного пятиборья.
Прямо на кухонном столе лежали три огромные серые пластиковые трубы, перетянутые скотчем. Они занимали почти всю поверхность и выглядели так, будто кто-то решил устроить в квартире филиал строительного склада. Рядом сидел Сергей — сияющий, довольный и гордый собой, как первоклассник, который стащил у соседей яблоко и считает это подвигом.
— Наталья, смотри! — радостно выкрикнул он, едва она переступила порог. — Достал через знакомых Антона! Настоящие, импортные, чешские! Немецких не оказалось, но эти даже лучше — стенка три миллиметра. Всего шесть тысяч грн отдал. Мама уже счастлива, сантехника из ЖЭКа на субботу вызвала.
Из большой комнаты торжественно выплыла Людмила Павловна. На ней был парадный халат с люрексом, явно предназначенный для минуты окончательной победы над здравым смыслом.
— Сергей у меня золото, а не сын, — с достоинством объявила она. — Сам поехал, сам договорился, еще и цену сбил. Наталья, ты ведь как раз деньги получила? Переведи ему шесть тысяч грн на карту. Он у соседа, Виктора Васильевича, до вечера занял. Неловко человека подводить, они завтра на рыбалку собирались.
Наталья медленно закрыла за собой входную дверь. Сумку на крючок она так и не повесила — осталась стоять в прихожей и молча смотреть на это серое пластиковое великолепие, которое уже успело захватить половину кухни.
— Сергей, — очень спокойно произнесла она. — А куда именно ты собираешься устанавливать эти трубы?
— В смысле куда? — искренне удивился муж. — Маме в ванную. Там же стояк нужно менять, вентили ставить.
— А узнать, что в доме твоей мамы на август этого года запланирована капитальная замена стояков за счет управляющей компании, ты, великий специалист по логистике, не догадался? — Наталья достала из кармана сложенную распечатку с портала городских услуг, которую предусмотрительно сделала еще утром. — Вот, Людмила Павловна, смотрите. Черным по белому: «Улица Садовая, дом двенадцать. Замена внутридомовых инженерных систем водоснабжения. Начало работ — первое августа». Бесплатно. Совсем. То есть даром, как говорила мудрая сова из мультика.
Кухня мгновенно погрузилась в тяжелую тишину. Сергей уставился на трубы, потом на мать. Людмила Павловна посмотрела на сына, затем на распечатку. Еще минуту назад чешский пластик казался им символом удачной сделки, а теперь превратился в обычный строительный хлам, который нелепо загромождал и без того тесное пространство.
— Как это… в августе? — слабым голосом произнесла свекровь и схватилась за грудь. — Мне же диспетчер в ЖЭКе сказала, что надо самим, иначе потом хуже будет…
— Диспетчер в ЖЭКе — это кума вашего Виктора Васильевича, с которым Сергей завтра собрался на рыбалку, — отрезала Наталья. — Они, судя по всему, сняли эти трубы с какого-то объекта и решили продать нашей интеллигентной семье за шесть тысяч грн, пользуясь тем, что вы обеими руками верите любому человеку в спецовке. Сергей, собирай. Не чемоданы — трубы. Вези обратно Антону, Виктору Васильевичу или хоть лично той диспетчерше. Денег я не дам. Ни гривны.
Сергей сник буквально на глазах. Еще секунду назад он был добытчиком, спасителем и героем сантехнического фронта, а теперь стал похож на старый надувной матрас, из которого выдернули пробку.
— Наталья… ну как обратно? — пробормотал он. — Неудобно же…
— Неудобно спать на потолке — одеяло падает, — жестко сказала Наталья. — А это называется вернуть ненужный товар тем, кто хотел на нас заработать. Быстро в машину, пока твой Антон не сделал вид, что потерял телефон.
Субботнее утро, вопреки ожиданиям, началось почти мирно. Сергей, переживший унизительное возвращение чешского пластика его сомнительным поставщикам, сидел на балконе и старательно чистил картошку к обеду. Сам. Без просьб, напоминаний и воспитательных речей. Виктор Васильевич деньги все-таки отдал, хотя, по словам Сергея, ругался долго, вполголоса и с большим чувством.
Людмила Павловна, осознав, что бесплатная замена стояков в августе гораздо приятнее платного ремонта в июне, сменила гнев на милость. В качестве мирного жеста она даже вымыла плиту, к которой никто серьезно не прикасался со времен майских праздников.
Наталья устроилась в кресле и листала каталог недорогих, но вполне приличных платьев для Полины. На душе у нее наконец стало тихо. Квартирная эпопея, которая чуть было не разнесла их семейное гнездо на мелкие щепки, разрешилась самым будничным, зато единственно здравым способом. Деньги начали поступать, дети продолжали учиться, а муж понемногу выбирался из мира виртуальных танковых батальонов обратно в реальность, где существовали коммуналка, кредитки и картошка, которую надо чистить.
— Мам, посмотри, — в комнату заглянула Полина.
На ней было простое белое платье-комбинация, купленное накануне в обычном торговом центре за четыре тысячи восемьсот грн. Тот самый «изумрудный» обруч со стразами неожиданно подошел к нему идеально и добавил образу легкий богемный оттенок.
— Ну как? — Полина покрутилась перед зеркалом. — Конечно, на Воздвиженке было эффектнее, но и так, по-моему, вполне цивильно. Девчонки уже одобрили.
Наталья посмотрела на дочь — взрослую, красивую, уверенную в себе. Впереди у Полины была целая жизнь: свои ошибки, свои мечты, свои кредиты, свои бытовые катастрофы и свои победы над ними.
— Очень красиво, Полина, — улыбнулась Наталья. — Настоящая королева. И, что особенно приятно, бюджет остался жив.
Вечером они сидели за столом всей семьей. На этот раз ужин приготовила сама Наталья: курицу, запеченную до румяной корочки, и свежий салат с огурцами, зеленью и укропом. Сергей осторожно разливал крепкий чай по чашкам. Людмила Павловна выбирала из вазочки сушки — придирчиво, но уже без прежнего ядовитого выражения лица.
— Ну что, Наталья, — свекровь сделала глоток и забавно отставила мизинец. — А все-таки хорошо, что мы ту квартиру не продали. Свои метры — они везде свои метры. А фургон этот… да бог с ним. Пешком ходить полезно. Сергей, вон, за эти дни даже немного похудел, живот подтянулся.
Сергей только вздохнул и молча положил жене на тарелку самый аппетитный кусочек куриного крылышка.
Наталья смотрела на них — на своих любимых, шумных, упрямых домашних чудиков — и думала, что бытовой реализм, конечно, вещь суровая и совсем не романтичная. В нем нет красивых жестов из кино, внезапных подвигов и воздушных замков. Зато в нем есть настоящая жизнь: с подгоревшими тостами, фальшивыми изумрудами, протекающими трубами, кредитными долгами и вечным поиском равновесия между «хочу» и «надо».
И в этой жизни, как ни крути, ее личная внутренняя касса должна была работать четко, без перебоев и выходных.